почта  etnogena02.hut2.ru

РАЗНОЕ КЛИКНУТЬ
| На сайт |  Оглавление |   На весь экран |   Почта |

Баснописец И.А.Крылов против антисистем

Антон КОМНИН

Творчество И.А.Крылова против антисистемной идеологии
 и практики

Посвящаю...
1. Антисистемы на рубеже 18 и 19 веков
2.До басен
3.О критике
4.Религиозность
5.О патриотизме
6.О галломании
7. Об эмиграции
8. О ненависти и убийстве
9.О зависти
10.Об атеистах
11.О революции
12.Философские басни
13.О механиках
14.О философах
15.Еще некоторые басни
16.Заключение
17.Литература

Посвящаю эту работу великому делу защиты мировой культуры от антисистемa

Но вы, мутители палат,
Легкоязычные витии,
Вы, черни бедственный набат
Клеветники, враги России.
Пушкин А.С.

Великий отечественный ученый Лев Гумилев определял антисистему как коллектив людей с негативным мироощущением, которое выражается в стремлении к упрощению систем.При этом Гумилев заметил что ложь - основной метод борьбы антисистем.

Еще недавно мы в этом могли убедиться на примере большевистской антисистемы. В советском образовании было много неправды. Например, в школе у меня возникло ощущение, что все наши великие писатели были потенциальными революционерами, которые не любили тот строй, который был в России. В том числе и нашвеликий баснописец Иван Андреевич Крылов.

При изучении творчества Крылова особо выделялись басни «о Льве». Причем подчеркивалось что Лев - это прообраз царя. В общем, получалось, что Иван Андреевич очень отрицательно относился к царю. Впрочем, традиция делать из Крылова ярого антимонархиста сохранилась и в Новой России. Ведь, как писал Филатов, «деспотизм сейчас не в моде, демократия в ходу»

Иногда можно подумать, что Крылов был достаточно храбр (и невоспитан), чтобы хамить царю Николаю Первому в лицо. То же качество приписывалось и Пушкину. По-моему, наши антимонархисты здесь зря усердствуют, потому что в их изложении Николай Первый получается более терпимым, чем он был на самом деле.

Во всех «отрицательных» персонажах басен Крылова было принято видеть «типичных представителей антагонистического общества». Представители антисистем любят причислять к «своим» всех деятелей, которые видят и показывают недостатки общества. Но антисистемщики только недостатки систем и видят, и считают что систему нужно разрушать. А нормальные люди, видя недостатки систем (этносов, обществ, культур), считают что нужно устранять недостатки, а не системы. А если недостатки неустранимы, то ради любви (к Родине, к народу, к культуре) их можно простить и потерпеть.

Гениальность значительной части басен Крылова как раз в том, что проблемы затронутый в них вневременные, и внепространственные,то есть они не замыкаются на России 19-го века. То же касается комедии Грибоедова «Горе от ума» и «Ревизора» Гоголя и пр. Проблемы, затронутые в этих произведениях характерны для всех «времен и народов». А не только для царской России как считают антимонархисты всех мастей, или просто России, как считают русофобы. От того эти произведения и бессмертны, что затрагивают вечные темы.

Басни Крылова замечательны своим нравоучительным характером, а ведь Николай Первый был известным блюстителем нравов и у него были даже причины симпатизировать «дедушке Крылову». Крылов был вхож в высшее общество. В принципе он имел возможность «прочитать басню в лицо царю». Но делал ли он это?

Вообще деспотизм царя Николая Первого сильно преувеличен. При нем действительно работал «злой полицейский» Бенкендорф, но сам Николай часто выступал в роли «доброго царя». Он неоднократно помогал Пушкину, разрешил постановку «Ревизора», которая была запрещена цензурой. А если Крылов где-то и намекал на царя, то Николая можно похвалить за выдержку.

Конечно не стоит идеализировать взаимоотношения Крылова и властей вообще, и Крылова и Николая Первого в частности. Как и всякие отношения, они бывали разными. Случались и конфликты. Например, когда Николай отправил в отставку Ермолова, Крылов выразил свое неудовольствие, написав басню «Булат». Некоторые басни Крылова «о Льве» прошли редакцию или были запрещены. Но идеальных взаимоотношений не было и нет. Крылов был личностью (как сказал бы Гумилев, пассионарием), а такие люди редко обходятся без конфликтов с властями, потому что не хотят быть как все.

Как призывал Гумилев, не будем уступать спекулятивной философии. Если представители антисистем «используют» классиков в своих целях, то чем мы, сторонники позитивного мироощущения, хуже. Борис Башилов в своей борьбе с антисистемами и химерами призывал авторитет Пушкина, Гоголя и Грибоедова, показав, что их «революционность» сильно преувеличена[3]. Я же постараюсь в борьбе с антисистемами использовать авторитет нашего великого баснописца.

Ниже будет показано, что Иван Андреевич мог наблюдать антисистемы в действии и изучать их. В некоторых своих произведениях он изложил свои наблюдения. Революционером Крылов не был, но не стоит преувеличивать и контрреволюционную деятельность. Мы не ставим цель изучить все его творчество, а только то которое прямо или косвенно касается нашей темы.

Изучая творчество Крылова, я решил разбить его по тематическому, а не по хронологическому признаку. Я не ставил целью изучать эволюцию мировоззрения Крылова, и как постепенно менялось его творчество. Будет рассмотрено несколько тем и произведений, относящихся к данным темам.

Я не ставил себе цель всесторонне изучить явление антисистемЯ постараюсь изучить его только через творчество Крылова.

Параллельно мы будем сравнивать наблюдения Крылова с наблюдениями людей, которые в той или иной мере изучали антисистемы (хотя и называли их по-разному). Кроме Гумилева, интересующие нас наблюдения можно встретить в работах его последователя Павла Корявцева,выдающегося математика и мыслителя Игоря Шафаревича, изучавшего масонство Бориса Башилова, знаменитого российского писателя и мыслителя Федора Достоевского. Будут так же использованы наблюдения архиепископа Иоанна Сан-Францисского, изучавшего в свое время творчество Крылова.

При этой работе очень часто у меня рука не поднималась урезать текст классика, чтобы пытаться изложить содержание работ своими словами. Потому что Крылов говорит так точно и доходчиво, что лучше и не скажешь.

С творчеством Ивана Андреевича в России знакомы почти все. Причем с детства. Так почему бы ни взглянуть на него с новой стороны? Тем более если это может принести объективную общественную пользу.

Творчество И.А.Крылова против антисистемной идеологии
 и практики

1. Антисистемы на рубеже 18 и 19 веков.

Ваш отец дьявол, и вы хотите исполнять похоти
отца вашего; он был человекоубийца от начала
и не устоял в истине, ибо нет в нeм истины; когда
говорит он ложь, говорит свое, ибо он отец лжи
(Ин 8:44)

Крылов мог наблюдать антисистему в действии во время Великой Французской Революции. Эта антисистема появилась на Западе в результате многочисленных негативных контактов Западного суперэтноса (Цивилизованного мира) с другими суперэтносами.

Собственно говоря, первым эту антисистему обнаружил не Гумилев а французский историк Огюстон Кошен. Он назвал ее «малый народ» в противовес «Большому народу», то есть основной массе французов. Термин «малый народ» активно использовал изучающий русофобию И.Р. Шафаревич. Мохнач резонно заметил, что «малый народ» не совсем удачный перевод с французского языка на русский, потому что в России словосочетание «малый народ» имеет другое позитивное значение. Удачнее будет перевод «малое общество» или «малый социум». Но мы же все же будем использовать традиционное словосочетание. Надеюсь, что оно не будет вызывать негативную реакцию у читателя. Надо только помнить что под «малым народом» борющимся с «Большим народом» понимается не этнос, а антисистема, борющаяся с системой.Итак, какие наблюдения сделал Кошен?

"...Во французской революции большую роль играл круг людей, сложившийся в философских обществах и академиях, в масонских ложах, клубах и секциях... он жил в своем собственном интеллектуальном и духовном мире. "Малый народ" среди "большого народа", или "антинарод" среди народа... Здесь вырабатывался тип человека, которому были отвратительны все корни нации: католическая вера, дворянская честь, верность королю, гордость своей историей, привязанность к обычаям своей провинции, своего сословия, гильдии. Мировоззрения обоих строились по обратным принципам... если в обычном мире все проверяется опытом, то здесь решает мнение. Реально то, что считают другие, истинно то, что говорят, хорошо то, что они одобряют. Доктрина становится не следствием, а причиной жизни. Образ человека "малого народа" - "дикарь", который все видит, но ничего не понимает. Среда его обитания - пустота, как для других - реальный мир; он как бы освобождается от пут жизни, все ему ясно и понятно; в среде "большого народа" он задыхается, как рыба, вытащенная из воды. Как следствие - убеждение, что все следует заимствовать извне (во Франции XVIII в. - из Англии, в России- из Франции)... Будучи отрезан от духовной связи с народом, он смотрит на него как на материал, а на его обработку - как на техническую проблему. Это выражено в символе масонского движения - в образе построения храма, где люди - камни, прикладываемые друг к другу по чертежам архитектора" [8].

Вот какова антисистема. Причем здесь уже говорится о том, что она перекинулась в Россию.

После завоевании Прибалтики Петром I в России имел место негативный контакт между Российским и Западным суперэтносами, или химера. Кроме того, во второй половине 18 века Российский суперэтнос стал менять свою структуру. Так как он (суперэтнос) практически достиг своих естественных границ, стала отпадать надобность в пассионариях, благодаря которым этническая система расширяет ареал своего обитания. Начался переход в фазу надлома, когда наблюдается резкое снижение пассионарности. Этническая перестройка автоматически вела за собой социальную перестройку. Феодальная система стала уходить в прошлое. Таким образом, в России в конце 18 века имели место химера, и фазовый переход, то есть условия особенно благоприятные для появления и развития антисистем. Так что семена антисистемных европейских учений нашли хорошую почву в России.

России перенимала у Запада не высокую культуру, а различные науки. Например, технику или антисистемные учение. Представители антисистем скорее могли найти в России единомышленников, чем представители высокой Западной культуры. Потому что культура везде оригинальна, а противники культуры везде очень похожи.

Творчество И.А.Крылова против антисистемной идеологии
 и практики

2. До басен.

«Ты пишешь на меня горькое и
вменяешь мне грехи юности моей»

(Иов, 13, 26)

Крылов был знаком с представителями упомянутой выше антисистемы, и какое-то время сотрудничал с ними. Например, с сатирическим журналом «Утренние часы» И.Г. Рахманинова, переводчика Вольтера, который был близок к радикально настроенной интеллигенции, группировавшейся вокруг Радищева. А Радищев является наиболее известным представителем русско-масонской антисистемы (по словам Екатерины: «бунтовщик хуже Пугачева!»). Правда, официально в масонской ложе Радищев не состоял, но он был мартинистом и иллюминатом, а разница невелика. К тому же для деятелей антисистемы вовсе не обязательно официально состоять в масонской ложе или, скажем, в большевистской партии. Кроме всего прочего Рахманинов помогал Крылову издавать сатирический журнал «Почта духов». Когда, после «великой» французской революции Екатерина устроила «антимасонские» репрессии, это коснулось и Крылова. В 1789 году, после взятия Бастилии, пришлось прекратить издание «Почты духов». В 1792 году Крылов с другом Клушиным стал издавать журнал «Зритель», в чью типографию очень скоро явилась полиция, которая искала повесть Крылова «Мои горячки» (не сохранилась). Журнал с трудом «продержался» до конца года. В 1793 году друзья основали журнал «Меркурий», который стал более невинным, чем его предшественники. Но после казни французского короля Людовика XIV «Меркурий» был тоже запрещен, а его издателей «вежливо» попросили уехать из столицы, что они вскоре и сделали.

Так что у некоторых антисистем есть предлог, чтобы записывать Крылова в «свои».

Но мы знаем Крылова не по его ранней сатирической прозе. И это не случайно. Как заметил Иоанн Сан-Францисский [1], когда просматриваешь ранние литературные произведения Крылова вроде «Кофейницы», «Филомены», «Почты духов», видишь как слаб и бледен он на путях, которые не были ему даны.

Вообще это деятельность была данью моде. Как это ни парадоксально, в то время вольнодумство было признаком лояльности. Сама Екатерина поощряла деятельность масонов в России. Она вела переписку с «передовыми» людьми Европы, поощряла издательство их работ, и вообще пыталась сделать из России «просвещенную монархию». И сатирические журналы в России появились по ее инициативе, хотя критику на свой счет, она, естественно, воспринимала болезненно

В свое время масонством увлекались Карамзин и Пушкин. Но со временем они увидели его суть и решительно порвали с ним. Думаю им можно простить их временное увлечение. Так и Крылов, когда нашел себя в баснях, кроме всего прочего написал басни, которые вряд ли могли понравиться масонам.

Некоторые современники считали журналы Крылова наиболее острыми. Но во время «антимасонских репрессий» Крылова не посадили как Новикова и не сослали в Сибирь, как Радищева. Видимо Екатерина II не причисляла Крылова к «бунтовщикам», как и позже Николай не причислял Пушкина к декабристам. Думаю, им было виднее.

«Великая» Французская революция заставил многих людей по-новому взглянуть на масонство, просвещение либерализм и т.д. (а не только Екатерину II). В 1795 году Карамзин в "Переписке Мелиадора к Филарету" первый в русской литературе осудил события, происшедшие во Франции: "Кто более нашего, славил преимущества XVIII века, свет философии, смягчение нравов, всеместное распространение духа вещественности, теснейшую и дружелюбнейшую связь народов... Конец нашего века почитали мы концом главнейших бедствий человечества и думали, что в нем последует соединение теории с практикой, умозрения с деятельностью... Где же теперь эта утешительная система. Она разрушилась в самом основании... Кто мог думать, ожидать, предвидеть? Где люди, которых мы любили? Где плод наук и мудрости? Век просвещения, я не узнаю тебя; в крови и пламени, среди убийства, разрушений я не узнаю тебя... Сердца ожесточаются ужасными происшествиями, и привыкая к феноменам злодеяний, теряют чувствительность. Я закрываю лицо свое..."[3]. А чуть раньше, в 1793 году Карамзин написал замечательную «Песнь Божеству» как ответ на слова члена французского Конвента Дюмона Андре: «Нет Бога!».

Вероятно, революция повлияла и на мировоззрение Крылова. После революции в его творчество изменяется. Последние его журналы издавались уже без помощи Рахманинова. В 90-х годах 18 века Крылов начинает писать стихотворные дружеские послания, которые искрятся остроумием и жизнерадостными красками, показывающими позитивное мироощущение Крылова. Одно из них «К другу моему (А.И. Клушину)» (напечатано в «Меркурии» в 1893 году). Начинается оно словами:


Скажи, любезный друг ты мой,
Что сделалось со мной такое?
Не сердце ль мне дано другое?
Не разум ли мне дан другой?

То есть что-то изменилось в душе Крылова. В стихотворении он говорит о борьбе которая происходит в его душе.Он уже не идеализирует Разум, который в 18 веке стал культом.


Теперь ученый весь народ
Мои лишь множeт только скуки.
Платон, Сенека, Эпиктет,
Все их ученые соборы
Все их угрюмы заговоры,
Чтоб в школу превратить весь свет,
Прекрасных девушек в Катонов
И в Гераклитов всех Ветронов;
Все это только шум пустой.
Пусть верит им народ простой,
А я, мой друг держусь той веры,
Что это лишь одни химеры.

У Маркса есть фраза «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его» [2]. Маркс и подобные ему «философы» пытались (и пытаются) изменить объективные законы бытия, к которым они относились (относятся) негативно. Крылов же в данном стихотворении показывает скептическое отношение к попыткам изменить мир:


Не так легко поправить мир!
Скорей воскреснув новый Кир
Иль Александр, без меры смелый,
Чтоб расширить свои пределы,…

Что интересно, вскоре после этих строк весь мир узнает о Наполеоне. Но это так, лирическое отступление. Перечислив еще пару маловероятных событий, Крылов говорит.


Скорей все это здесь случится;
Но свет - останется, поверь,
Таким, каков он есть теперь…

Если верить содержанию стихотворения, Крылов изменил свое отношение к миру под влиянием любви (к «Анюте»). Но «чужая душа потемки».

После закрытия «Меркурия» Крылов, можно сказать, остался без работы. Об этом говорят многие представители антисистем. Но чем он занимался в это время? Об этом многие молчат. А занялся он в это время переложением псалмов на стихи. Наверно вспомнил детство, когда рано умер его отец, и мать стала зарабатывать на жизнь чтением Псалтыри на похоронах. В 90-х годах 18 века Крылов пишет несколько замечательных подражаний псалмам, о чем нам в советское время конечно не говорили. А эти переложения полны фраз, которые среди верующих людей могут стать такими же крылатыми, какими сталифразы из крыловских басен. Например «Подражание псалму 17-му» («Молитва к Богу») заканчивается фразой:


Чтоб Бога знать, быть должно Богом;
Но чтоб любить и чтить Его,
Довольно сердца одного.

«Подражания псалму37-му» заканчивается следующими строчками


Мои велики преступленья:
Их сердцу страшно исчисленье, -
Но в судие я зрю Отца.
Мой страшен грех, но он конечен, -
А Ты, мой Бог, Ты силен, вечен;
Твоим щедротам нет конца.

И писал он эти стихи в то время, как во Франции многие служители Богу становились жертвами пришедшей к власти антисистемы.

Что такое антисистема у власти мы (россияне) знаем не понаслышке. Одна из антисистем еще недавно была у власти в нашей стране. Опиралась она,кроме всего прочего, на учение классиков марксизма-ленинизма - Маркса, Энгельса и Ленина. «Спорить» с этими людьми в СССР было крайне опасно. Тем больше вызывают уважения люди, которые на это решались. Среди таких людей был и Лев Николаевич Гумилев.

В основном он известен как создатель пассионарной теории этногенеза (ПТЭ). Это теория о пассионарности, которая движет миром. Происходит слово «пассионарность» от латинского passio - страсть. Люди, обладающие пассионарностью (пассионарии), страстно стремятся к целям (часто иллюзорным) изменяя при этом окружающую среду (социальную, этническую, культурную и т.д.).

Создавая свою теорию, Гумилев в чем-то согласился, а в чем-то не согласился с самим Ф. Энгельсом.В книге «Этногенез и биосфера Земли»[5], где изложены основы ПТЭ, есть глава «Ф. Энгельс о роли страстей человеческих», где Гумилев решается дискутировать с классиком.

Вот что Ф. Энгельс говорил о страстях человеческих и истории:

«Низкая алчность была движущей силой цивилизации с ее первого до сегодняшнего дня; богатство, еще раз богатство и трижды богатство, богатство не общества, а вот этого отдельного жалкого индивида было ее единственной определяющей целью. Если при этом в недрах общества все более развивалась наука и повторялись периоды высшего расцвета искусства, то только потому, что без этого невозможны были бы все достижения нашего времени в области накопления богатства».

Эта мысль красной нитью проходит сквозь ткань работы Ф. Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства». Он указывает, что именно алчное стремление к богатству привело к возникновению антагонистических классов. Говоря о падении родового строя в обществе он заметил: «Самые низменные побуждения - вульгарная скаредность, корыстное стремление к грабежу общего достояния - являются восприемниками нового цивилизованного классового общества; самые гнусные средства - воровство, насилие, коварство, измена - подтачивают старое бесклассовое родовое общество и приводят его к гибели».

Гумилев логично резюмирует: «Так смотрел Ф. Энгельс на прогрессивное развитие человечества». Мнение Ф. Энгельса - типичный пример негативного отношения к объективным законам бытия, что характерно для людей с негативным мироощущением. И Гумилев вступает с ним в спор:

«Алчность же - эмоция, коренящаяся в сфере подсознания, функция высшей нервной деятельности, лежащая на грани психологии и физиологии. Равноценными эмоциями являются жадность, страсть к наслаждениям, скаредность, корысть, упоминаемые Энгельсом, а также властолюбие, честолюбие, зависть, тщеславие. С обывательских позиций, это "дурные чувства", но с философских-"дурными" или "хорошими" могут быть только мотивы поступков, причем сознательные и свободно выбранные, а эмоции могут быть только "приятными" или "неприятными", и то смотря какие поступки они порождают. А поступки могут быть и бывают самые различные, в том числе объективно полезные для коллектива. Например, тщеславие заставляет артиста добиваться одобрения аудитории и тем совершенствовать свой талант. Властолюбие стимулирует активность политических деятелей, подчас необходимую для государственных решений. Жадность ведет к накоплению материальных ценностей и т.д. Ведь все эти чувства - модусы пассионарности, свойственной почти всем людям, но в чрезвычайно разных дозах. Пассионарность может проявляться в самых различных чертах характера, с равной легкостью порождая подвиги и преступления, созидание, благо и зло, но не оставляя места бездействию и спокойному равнодушию»[5].

А что по данному вопросу думал Крылов? Это можно увидеть в его стихотворении «Послание о пользе страстей» (заметьте «о пользе») [7], которое, судя по всему, тоже было написано в 90-х (впервые напечатано в 1808 году). Это стихотворение можно назвать «гимном пассионарности».


Почто, мой друг, кричишь ты так на страсти
И ставишь их виной всех наших зол?
Поверь, что нам не сделают напасти
Любовь, вино, гульба и вкусный стол.

Простой позитивный подход к страстям. Известно, что Крылов был любителем покушать.


Пусть мудрецы, нахмуря смуры брови.
Журят весь мир, кладут посты на всех,
Бранят вино, улыбку ставят в грех
И бунт хотят поднять против любви.
Они страстей не знают всей цены;
Они вещам дать силы не умеют;
Хотя твердят, что вещи все равны,
Но воду пьют, а пива пить не смеют.
По их словам, полезен ум один:
Против него все вещи в мире низки;
Он должен быть наш полный властелин;
Ему лишь в честь венцы и обелиски.

Здесь Крылов бросает вызов тем, кто идеализирует Разум (как правило, свой). Гумилев неоднократно в своих работах упрекает представителей антисистем как раз за поклонение Разуму, которому свойственно ошибаться.В данном отрывке Крылов, перечислив, к чему призывают мудрецы, заканчивает словами:


Чтоб, навсегда расставшись с заблужденьем
Презря сей мир, питаться - рассужденьем.

Вот к чему призывают представители антисистем (хотя и не только они).


На что ж так мир богат и разновден?
И для того ль везде природа льет
Обилие, чтоб только делать вред? -
Величеству ее сей суд обиден.

Здесь видно положительное отношение к разнообразию этого мира. А ведь разнообразие мире как раз и не любят антисистемщики. И не в последнюю очередь из-за поклонения Уму, о чем и говорит Иван Андреевич:


Поверь мой друг, весь этот мудрый шум
Между людей с досады сделал ум.
И если б мы ему дались на волю,
Терпели бы с зверями равну долю;
Не смели бы возвесть на небо взор,
Питались бы кореньями сырыми,
Ходили бы нагими и босыми
И жили бы внутри глубоких нор.

Здесь Крылов говорит о том, к чему призывают антисистемщики, и что будет, если им «дать волю». Мы еще недавно слушали призывы к «победе коммунизма». А коммунизм это общество «без классов», то есть в нем нет социального разнообразия. Люди слишком активно (и последовательно) призывающие к равенству, стремятся к устранению социального разнообразия. А самыми социально-однообразными обществами являются так называемые «первобытные»общества, то есть общества с «первобытным коммунизмом» где нет «антагонистических классов». У Гумилева такие общества называются реликтами, или этническими системами, находящимися в состоянии гомеостаза, которые состоят из гармоничных людей, живущих в гармонии с природой и никак не изменяющих среду.

Итак, антисистемы призывая к упрощению, фактически призывают к возвращению кпервобытному состоянию, что и увидел Крылов.Наиболее четко подобные взгляды он мог увидеть в работах Ж. Руссо.


Какие мы не видим перемены
В художествах, в науках, в ремеслах,
Всему виной корысть, любовь иль страх,
А не запачканы, бесстрастны Диогены.

Здесь Крылов показывает, подобно Гумилеву, что изменения в мире происходят благодаря страстям, то есть страстным людям, или пассионариям (по Гумилеву). Крылов называет примерно те же мотивы что и Лев Николаевич.


На что б вино и ткани дальних стран?
На что бы нам огромные палаты,
Коль были бы, мой друг, мы все Сократы?
На что бы плыть за грозный океан,
Торговлею соединять народы?
А если бы не плыть нам через воды,
С Уранией на что б знакомство нам?
К чему бы нам служили все науки?
Ужли на то, чтоб жить, поджавши руки,
Как встарь живал наш праотец Адам?

Далее Крылов описывает гомеостатические этносы, то есть этносы где нет пассионариев, то есть страстных людей, а где одни гармоничные люди, живущие в гармонии с природой и не изменяющие ее.


Под деревом в шалашике убогом
С праматерью не пекся он о многом.
Виньол ему не строивал палат,
Он под ноги не стлал ковров персидских,
Ни жемчугов не нашивал бурмитских,
Не иссекал он яшму иль агат
На пышные кубки для вин превкусных;
Не знал он резьб, альфресков позолот
И по стенам не выставлял работ
Рафаэлов и Рубенсов искусных.
Восточных он не нашевал парчей;
Когда к нему ночь темна приходила,
Свечами он не заменял светила,
Не превращал в дни ясные ночей.
Обедывал он просто, без приборов,
И не едал с фаянсов иль фарфоров.
Когда из туч осенний дождь ливал,
Под кожами зуб о зуб он стучал
И, щуряся на пасмурность природы,
Пережидал конца дурной погоды,
Иль в ближний лес за легким тростником
Ходил нагой и верно босиком;
Потом, расклав хворостнику беремя,
Он сиживал с женой у огонька
И проводил свое на свете время
В шалашике не лучше калмыка.
Все для него равно на свете было,
Ничто его на свете не манило;
Так что ж его на свете веселило?

По Гумилеву, если бы не происходило пассионарных толчков, при которых, по неизвестным причинам, в популяции людей появляются пассионарии, люди жили бы в состоянии гомеостаза и никак не развивались, ни экстенсивно (эмиграция) ни интенсивно (научно-техническое развитие).


А все-таки золотят этот век,
Когда труды природы даром брали,
Когда ее вещам цены не знали,
Когда, как скот, так пасся человек,
Поверь же мне, поверь, мой друг любезный,
Что наш златой, а то был век железный,
И что тогда лишь люди сталижить,
Когда стал ум страстям людей служить

Но, после появления среди людей носителей «гена пассионарности», начинается развитие, создание коллективов, государств, культур, происходит эмиграция.


Тогда пути небесны нам открылись,
Художества, науки водворились;
Тогда корысть пустилась за моря
И в ней весь мир избрал себе царя.
Тщеславие родило Александров,
Гальенов страх, насмешливость Менандров;

А ведь Александр Македонский был одним из первых «типичных пассионариев», чье поведение изучал, и приводил в пример Гумилев.


Среди морей явились корабли;
Там башни вдруг, как будто великаны,
Чтоб вдаль блистать верхами золотыми.
Рассталися с зверями люди злыми,
И нужды, в них роями разродясь,
Со прихотьми умножили их связь;
Солдату стал во брани нужен кесарь,
Больному врач, скупому добрый слесарь.

Именно пассионарность как поведенческий импульс вызывает такие явления как движение конкистадоров и других колонизаторов, научно-техническое развитие и пр.


Страсть к роскоши связала крепче мир.
С востока к нам - шелк, яхонты, рубины,
С полудня шлют сыры, закуски, вины,
Сибирь дает меха, агат, порфир,
Китай - чаи, Левант нам кофе ставит;
Там сахару гора, чрез океан
В Европу мчась, валы седые давит.

Крылов описывает торговлю, которая происходит благодаря страсти к роскоши. При этом он судя по всему к этому относится положительно.

Различных стран изделия везутся,
Меняются, дарятся, продаются;
Край света плыть за ними нужды нет!
Я вкруг себя зрю вкратце целый свет…

Между прочим Крылов говорит и о пассионариях-философах.


Ты скажешь мне: «Но редкие умы?»
Постой! Возьмем людей великих мы;
Что было их душою? Алчность славы
И страсть, чтоб их делам весь ахал мир…

Далее Крылов перечисляет ряд знаменитых деятелей культуры, показывая что ими двигала жажда славы. Пассионарность проявляется не только в жажде накопления материальных богатств.


…Не деньги им, так слава дорога,…

Мудрецами тоже двигают страсти.

Но страсти им движение дают:
Держася их, в храм славы все идут,
Держася их, людей нередко мучат,
Держася их, добру их много учат.

Крылов не идеализирует страсти. Как и Гумилев, он понимает, что они могут порождать подвиги и преступления. Заканчивается стихотворение следующими строками:


Чтоб заключить в коротких мне словах,
Вот что, мой друг, скажу я о страстях;
Они ведут - науки к совершенству,
Глупца ко злу, философа к блаженству.
Хорош сей мир, хорош; но без страстей
Он кораблю б был равен без снастей.

Знал ли Л.Н. Гумилев это стихотворение? Мне об этом не известно. Сын двух знаменитых поэтов, Анны Ахматовой и Николая Гумилева, надо думать, хорошо знал русскую поэзию. Если так, то это стихотворение могло вдохновить Льва Николаевича на создание ПТЭ. Хотя возможно Крылов просто предвосхитил открытие Гумилева.

Придется упомянуть, что на рубеже веков Крылов жил в имении попавшего в опалу Голицына и там написал антимонархическую пьесу «Подшипа». Впрочем, кроме всего прочего в этой пьесе высмеивается франкомания и пруссомания, то есть Крылову выступает здесь как патриот. Хотя возможно сказалась обида по поводу того, что его не печатали.Все-таки у него была плохая репутация.

Позже появится басня «Ягненок» (1819) где говорится о том, что всегда нужно думать о своей репутации. По сюжету басни Ягненок «сдуру» решил пощеголять в волчьей шкуре, надев которую стал ходить по стаду.


Но псы увидевши повесу,
Подумали, что волк пришел из лесу,
Вскочили, кинулись к нему, свалили с ног
И, прежде нежели опомниться он мог,
Чуть по клочкам его не расхватили,
По счастью, пастухи, узнав, его отбили,
Но побывать у псов не шутка на зубах:
Бедняжка от такой тревоги
Насилу уволок в овчарню ноги;
А там он стал хиреть, потом совсем зачах
И простонал весь век свой без умолка.
А если бы Ягненок был умен:
И мысли бы боялся он
Похожим быть на волка.

Вполне вероятно, что под Ягненком Крылов в некотором роде имел виду себя. Ведь он тоже какое-то время «щеголял» в шкуре вольнодумцев, сотрудничая с радикальными элементами. Пришлось ему испытать на себе и «собачьи» зубы, хотя и не сильно. Он не был обделен вниманием полиции. Правда, стонать от этого всю жизнь он не стал. Если мое предположение, верно, то эта басня была своеобразным раскаянием за «грехи молодости».

Творчество И.А.Крылова против антисистемной идеологии
 и практики

3. О критике.

…по делам же их не поступайте, ибо они говорят и не делают:
связывают бремена тяжелые и неудобоносимые и возлагают
на плечи людям, а сами не хотят и перстом двинуть их;

(Мф. 23:3-4)

Вскоре Иван Андреевич нашел свое призвание - басни. Он начал ими заниматься, когда активно обсуждался крестьянский вопрос, то есть вопрос о крепостном праве. Крылов принял участие в обсуждении. Он видел недостатки общества и критиковал их. Он сочиняет басню «Крестьянин и смерть» (1808). Там пожилой крестьянин устав нести вязанку дров стал думать.


«Куда я беден, боже мой!
Нуждаюся во всем; к тому ж жена и дети,
А там подушное, боярщина, оброк…
И выдался когда ль на свете
Хотя один мне радостный денек?»

Крылов показывает что крестьянам действительно тяжело жить. Причем так, что иногда жить не хочется.


В таком унынии, на свой пеняя рок,
Зовет он Смерть: она у нас не за горами,
А за плечами.
Явилась вмиг.
И говорит: «Зачем ты звал меня старик?»

Но крестьянин опомнился. Хотя часто вот так приходят представители антисистем и предлагают выход из этой жизни. Они любят смерть а не жизнь. Но большинство нормальных людей предпочитает жизнь.


Увидевши ее свирепую осанку,
Едва промолвить мог бедняк, оторопев:
«Я звал тебя коль не во гнев,
Чтоб помогла ты мне поднять мою вязанку».

Известно как народники ходили в народ, и не находили там единомышленников. А что крестьянам нужно. Иногда просто помочь нести вязанку. Но главное, несмотря на свою тяжелую жизнь, крестьяне в основной массе своей не поддавались на провокации.

Заканчивается басня словами


Из басни сей
Нам видеть можно,
Что как бывает жить ни тошно,
А умирать еще тошней.

Здесь проблема шире, чем просто крестьянская. Тяжелые минуты бывают в жизни у всех независимо от их социального положения. Но основная часть людей несмотря на жизненные трудности, любит жизнь.

Критика критике рознь. Критика хороша, когда она конструктивна. А если критик видит только плохое, то он напоминает свинью из басни Крылова(1811).


Свинья на барский двор когда-то затесалась;
Вокруг конюшен там и кухонь наслонялась;
В сору, в навозе извалялась;
В помоях по уши досыта накупалась:
И из гостей домой
Пришла свинья-свиньей.
Ну, что ж, Хавронья, там ты видела такого? -
Свинью спросил пастух.-
Ведь идет слух,
Что всё у богачей лишь бисер да жемчуг;
А в доме так одно богатее другого?
Хавронья хрюкает: «Ну, право, порют вздор.
Я не приметила богатства никакого:
Все только лишь навоз да сор;
А, кажется, уж, не жалея рыла,
Я там изрыла
Весь задний двор».
----


Не дай бог никого сравненьем мне обидеть!
Но как же критика Хавроньей не навзвать,
Который, что ни станет разбирать,
Имеет дар одно худое видеть?

Кроме всего прочего можно заметить, что в данной басне «барский дом» не выступает, как что-то негативное.

Конечно, можно и нужно сказать, что здесь речь идет в основном о литературной критике. Но, во-первых, критика литературы является одним из способов критиковать культуру, этнос, представитель которого пишет данное произведение, государство, где произведение написано и т.д. И.Р. Шафаревич, изучая российский «малый народ» не без основания к его членам причисляет многих известных литературных критиков, таких как Добролюбов и Писарев. Во вторых, уж очень похожими на героиню этой басни иногда становятся критики культуры, нации, государства, строя. Вместо того, чтобы в «барском доме» любоваться «жемчугом» то есть тем прекрасным и позитивным что есть (и при желании можно увидеть) в окружающем мире, «критики» ходят «по задним дворам» и видят «одно худое». Задний двор, конечно, есть, но надо уметь видеть целостную картину.

Свинья была героиней и другой, более известной басни «Свинья под Дубом» (1825). И, что интересно, басня опять же о критике.

Многие эту басню читали и полностью ее приводить здесь нет смысла. Вкратце напомню, что Свинья в поисках желудей стала подрывать корни у Дуба, на котором, собственно говоря, желуди растут. Заканчивается басня следующими словами.


Невежда также в ослепленье
Бранит науки и ученье,
И все ученые труды,
Не чувствуя что он вкушает их плоды.

Здесь видимо подразумеваются люди, вроде Руссо которые критиковали науки, считая их причиной испорченности нравов.

Но образ Свиньи, губящей Дуб, благодаря которому она живет, вообще очень широкий. Он очень подходит для антисистем, которые критикуют и уничтожают системы, благодаря которым живут.

В отличие от критиков со стороны «Малого народа» Крылов умел видеть целостную картину. Это видно по тому, как он в басне «Листы и корни» (1811) откликнулся на обсуждение «Негласным комитетом» (и не только им) крестьянского вопроса.


В прекрасный летний день,
Бросая по долине тень,
Листы на дереве зефирами шептали,
Хвалились густотой, зеленостью своей
И вот как о себе зефирам толковали:
«Не правда ли, что мы краса долины всей?
Что нами дерево так пышно и кудряво,
Раскидисто и величаво?
Что б было в нем без нас? Ну, право,
Хвалить себя мы можем без греха!
Не мы ль от зноя пастуха
И странника в тени прохладой укрываем?
Не мы ль красивостью своей
Плясать сюда пастушек привлекаем?
У нас же раннею и позднею зарей
Насвистывает соловей
Да вы, зефиры, сами
Почти не расстаетесь с нами».-
«Примолвить можно бы спасибо тут и нам»,-
Им голос отвечал из под земли смиренно.
«Кто смеет говорить столь нагло и надменно!
Вы кто такие там,
Что дерзко так считаться с нами стали?»-
Листы, по дереву шумя, залепетали.
«Мы те,-
Им снизу отвечали,-
Которые, здесь роясь в темноте,
Питаем вас. Ужель не узнаете?
Мы корни дерева, на коем вы цветете.
Красуйтесь в добрый час!
Да только помните ту разницу меж нас:
Что с новою весной лист новый народится,
А если корень иссушится,-
Не станет дерева, ни вас».
----

Крылов видел и то, что крестьяне составляют основу общества, благодаря которой общество существует, и то, что«верхи» тоже приносят пользу. Социальные слои, которые не занимается непосредственной добычей хлеба насущного, дают миру людей, которые создают прекрасные произведения искусства. Кто-то видит в Пушкине эксплуататора, а кто-то великого поэта. Листы не паразиты. Они действительно красивы. И надо просто помнить, что листы существуют благодаря корням. Корни тоже имеют отношение к той красоте, которую создают листы. Крылов ведь не отменяет всего того хорошего, что говорят о себя листья и их прототипы. «Красуйтесь в добрый час!» Он просто замечает, что это хорошее создается совместно с корнями. «Корни» и «листы» делают одно дело. Так и крестьяне вместе с другими социальными слоями делают одно дело. Это симбиоз.

«А если корень иссушится, не станет дерева ни вас». Большевики нанесли сильный удар крестьянству, плоды которого Россия теперь пожинает. Вопрос существования российского крестьянства непосредственно связан с вопросом существования России. А ведь большевики, как и многие другие антисистемы, вроде болели за «эксплуатируемый класс» крестьян. «Земля крестьянам». Ложь - обычный метод борьбы антисистемы. Они не столько любили крестьян, сколько ненавидели дворян, помещиков и священников. А это совершенно разные вещи.

Большевики и подобные им «плакальщики» напоминают Лису из басни «Добрая лисица» (1815) . Там лиса «плачет» о судьбе трех птенцов малиновки, которую стрелок убил и «бедных трех ее птенцов осиротил». Она говорит к птицам большую речь о том, что они должны помочь птенчикам и «критикует» их за то, что они не помогают. А когда птенцы выпали из гнезда и оказались в ее лапах…


Что ж кумушка? - Тотчас их съела
И поученья не допела.

Многие крепостники говорили о том, что крестьян нужно отпустить, но своих крестьян не отпускали. Можно вспомнить еще «антикапиталиста» и капиталиста Энгельса. Такие люди много говорят о том, что надо делать добро, но мало его делают.


Читатель, не дивись!
Кто добр поистине, не распологая слова,
В молчанье тот добро творит;
А кто про доброту лишь в уши всем жужжит,
Тот часто добр на счет другого,
Затем, что в этом нет убытка никакого.
На деле же почти такие люди все -
Сродни моей Лисе.

Аналогичный образ можно увидеть в герое басни «Ручей» (1812).


Пастух у ручейка пел жалобно, в тоске,
Свою беду и свой урон невозвратимый:
Ягненок у него любимый
Недавно утонул в реке.
Услыша пастуха, Ручей журчит сердито:
«Река несытая! Что, если б дно твое
Так было, как мое
Для всех и ясно, и открыто,
И всякий видел бы в тинистом сем дне
Все жертвы, кои ты столь алчно поглотила?

Ручей говорит большую речь, критикуя Реку и говоря о том, что уж он-то, будучи на месте Реки, приносил бы одно добро, и никто бы от него не пострадал.


Так говорил Ручей, так думал в самом деле.
И что ж? Не минуло недели,
Как туча ливная над ближнею горой
Рассеялась:
Богатством вод Ручей сравнялся вдруг с рекой:
Но ах! Куда в Ручье смиренность делась?
Ручей из берегов бьет мутною водой,
Кипит, ревет, крутит нечисту пену в клубы,
Столетние валяет дубы,
Лишь трески слышны вдалеке;
И самый тот пастух, за коего реке
Пенял недавно он таким кудрявым складом,
Погиб со всем своим в нем стадом,
А хижины его пропали и следы.

Революционеры всех мастей сокрушались о судьбе народа. Но приходя к власти они обрушивали на этот народ страшные репрессии.


Как много ручейков текут так смирно гладко,
И так журчат для сердца сладко,
Лишь только оттого, что мало в них воды!

Как говорится, комментарии излишни. Все революционеры говорили о грехах, которые были на совести властей. Но, придя к власти, они превосходили предшественников во всех начинаниях. Они обвиняли Церковь в идеологической нетерпимости, и при этом были страшно нетерпимы. Они говорили о любви к людям, и убивали людей целыми группами. Они говорили о свободе слова, и запрещали с ними не соглашаться. Примеры можно продолжать.

Крылов критиковал «систему» не затем чтобы ее разрушить, а затем чтобы спасти.Он видел недостатки «системы» и указывал на них. Судя по всему он отождествлял себя с Кротом из басни «Орел и Крот» (1816), который указывает Орлу и орлице, решившим на дубе свить гнездо, «Что этот дуб для их жилища не годится…». Орел из гордости не послушал совета, за что вскоре поплатился жизнями орлицы и орлят погибшими при падении дуба. В этой басне Крот и Орел не враги. Крот хочет помочь Орлу.

Творчество И.А.Крылова против антисистемной идеологии
 и практики

4. Религиозность.

Научу беззаконных путям Твоим, и нечестивые к Тебе обратятся.
(Пс. 50:15)

Российское общество первой половины 19 века было далеко от идеала. И его членов было за что критиковать. Крылов видел пороки и обличал их. Но обличать можно с разных позиций. Можно с позиций негативной идеологии, а можно с позиций позитивной.

Выше уже говорилось о подражаниях псалмам. О религиозности Крылова необходимо помнить и при чтении ряда его басен. Ведь в них обличаются человеческие грехи. Из семи (восьми) смертных грехов у него я не обнаружил только обличения обжорства или чревоугодия. Видимо здесь сказались личные пристрастия баснописца.

На религиозный характер целого ряда басен Крылова указывал Иоанн Сан-Францисский (Шаховской)[1].

Например он указывает на чисто религиозное бескорыстие любви выраженное в басне «Лань и Дервиш».


Младая Лань, своих лишась любезных чад,
Еще сосцы млеком имея отягчены,
Нашла в лесу двух малых волченят
И стала выполнять долг матери священный,
Своим питая их млеком.
В лесу живущий с ней одном,
Дервиш, ее поступком изумленный:
«О безрассудная! - сказал, - к кому любовь,
Кому свое млеко ты расточаешь?
Иль благодарности от их ты роду чаешь?
Быть может некогда (иль злости их не знаешь?)
Они прольют твою же кровь».-
«Быть может, - Лань на это отвечала,-
Но я о том не помышляла
И не желаю помышлять:
Мне чувство матери одно теперь лишь мило,
И молоко мое меня бы тяготило,
Когда б не стала я питать».
----


Так истинная благость
Без всякой мзды добро творит:
Кто добр, тому избытки в тягость,
Коль он их с ближним не делит.

Иоанн замечает: «Как далеко это воззрение от материализма!»

Да простит меня читатель за это отступление, но когда изучаешь что-то негативное, хочется иногда отвлечься и на позитив.

Первая басня Крылова, которая была напечатана, называется «Дуб и Трость». В ней показаны гордыня и смирение.


Бушует ветр, удвоил силы он,
Взревел - и вырвал с корнем вон
Того, кто к небесам главой своей касался
И в области теней пятою упирался.

Иоанн Сан-Францисский в словах тростиночки дубу: «Но подождем конца» видит этическое предупреждение всякому временному и внешнему человеческому величию[1].

А люди знакомые с пассионарной теорией этногенеза Гумилева, думаю, лучше других должны понимать что «кроткие наследуют землю». Представители «великих» цивилизаций могут сколько угодно превозноситься над «отсталыми» племенами. Но «подождем конца». Империи и цивилизации рушатся, а статичные племена, живущие в гармонии с природой, могут существовать сколь угодно долго.

Представители антисистемы поставили себе на службу и басню «Василек».


В глуши расцветший Василек
Вдруг захирел, завял почти до половины,
И, голову склоняя на стебелек,
Уныло ждал своей кончины;
Зефиру между тем он жалобно шептал:
«Ах если бы скорее день настал
И солнце красное поля здесь осветило,
Быть может и меня оно бы оживило?» -

Находящийся поблизости жук говорит «Васильку» что он напрасно ждет помощи у Солнца. Солнцу якобы до Василька нет никакого дела. Оно помогает красивым цветам.


Да только те цветы
Совсем не то что ты

Заканчивает жук свою речь словами:


И добиваться ты пустого перестань
Молчи и вянь.

Но оканчивается басня хорошо.


Но солнышко взошло, природу осветило,
По царству Флорину рассыпало лучи,
И бедный Василек, завянувший в ночи,
Небесным взором оживило.

Представителям антисистемы очень понравится послесловие басни.


О вы, кому в удел судьбою дан
Высокий сан!
Вы с солнца моего пример берите!

То есть здесь можно увидеть критику тех, кому дан высокий сан.

Но Иоанн (Шаховской) видит другую основную мысль этой басне[1]. В ней в простоте раскрывается притча о Боге и о человеке немощном, которого другие унижают, считают недостойным великих благодеяний Божиих. Но малое и великое равно ничтожны перед Богом и одинаково драгоценны ему, как его творения.


Смотрите:
Куда лишь луч его достанет, там оно
Былинке ль, кедру ли - благотворит равно
И радость по себе и счастье оставляет;
Зато и вид его горит во всех сердцах,
Как чистый луч в восточных хрусталях,
И все его благословляет.

В басне «Колос» гениально и просто показана зависть, и то, как человек завистливый общается с Богу. Но это басня заслуживает отдельного рассмотрения.

В некоторых баснях Крылов обличает сребролюбие. Причем в баснях «Бедный богач» и «Фортуна и Нищий» в сребролюбии уличаются люди бедные, а не богатые. Ведь желать чего-то и владеть этим - разные вещи. Крылов не идеализирует бедняков. Борясь с сребролюбием, Крылов не впадает в «социализм», который зачастую утверждает, что сребролюбивы только богатые люди.

Во времена Александра I в российском высшем обществе было сильно увлечение мистицизмом[3]. Сам император был одним из законодателей этой «моды». Естественно это создало хорошие условия для существования в России различных мистических учений и сект-антисистем. Усилилось влияние духоборов, скопцов, хлыстов, молокан. Практически все антисистемы «отечественного производства» были взяты под опеку «приезжей» антисистемой.

Естественно, усиление сект происходило за счет традиционных религий, что не могло не огорчать сторонников этих религий.

Против увлечений мистицизмом была направлена басня Крылова «Бочка» (1815).


Приятель своего приятеля просил ,
Чтоб Бочкою его дни на три он ссудил.
Услуга в дружбе вещь святая!
Вот если б дело шло о деньгах, речь иная:
Тут дружба в сторону и можно б отказать,-
А Бочки для чего не дать?
Как возвратилася она, тогда опять
Возить в ней стали воду.
И все бы хорошо, да худо только в том:
Та Бочка для вина брана откупщиком,
И настоялась так в два дни она вином,
Что винный дух пошел от ней во всем:
Квас, пиво ли сварят, ну даже и в съестном.
Хозяин бился с ней близ году:
То выпарит, то ей проветриться дает;
Но чем ту Бочку ни нальет,
А винный дух все вон нейдет,
И с Бочкой, наконец, он принужден расстаться
----


Старайтесь не забыть, отцы, вы басни сей:
Ученьем вредным с юных дней
Нам стоит раз лишь напитаться,
А там во всех твоих поступках и делах,
Каков ни будь ты на словах,
А все им будешь отзываться.

Впрочем, эта басня, как и большинство прочих, относится не только к частной проблеме России начала 19 века. Она гораздо шире. Иоанн Сан-Францисский видит здесь выражение мысли святых отцов, которые, как опытные психологи, советуют избегать дурных впечатлений, охранять свое воображение, чувство, память, заменяя дурное светлым, нечистое - чистым в своей внутренней жизни[1].

Творчество И.А.Крылова против антисистемной идеологии
 и практики

5. О Патриотизме.

Скажи-ка, дядя, ведь не даром
Москва, спаленная пожаром,
Французу отдана?

Лермонтов М.Ю. «Бородино».

Крылов стал известен уже благодаря своим первым басням. Но всероссийскую славу он приобрел благодаря своим патриотическим басням, появившимся на свет во время Отечественной войны 1812 года. Отечественная война вообще была важной вехой в развитии российского общества.

Патриотизм это любовь к Родине. А представители антисистем Родину не любят, а потому не любят патриотов. Это особенно заметно у «либеральных» антисистем (в отличие от «псевдопатриотических» антисистем, вроде фашизма). Слово «патриот» в их кругах является ругательным. Патриотизм в лучшем случае обзывается «квасным» в худшем - фашистским. В первые годы Советской власти расстреливали по статье: «Контрреволюционер и патриот».

А Крылов был патриотом, что и проявилось в его баснях. Самая известная из его басен того времени «Волк на псарне». Правда эта басня все же была создана «на злобу дня» и потому со временем потеряла актуальность. Но в то время она была очень широко известна.

Борис Башилов говорит о действиях масонской антисистемы во время Отечественной войны[3]. В частности с ее проявлениями приходилось бороться московскому градоначальнику графу Ростопчину.

Сын откупщика Верещагин, казненный по приказу Ростопчина, да, наверное, и другие распространяли листовки с речью Наполеона Государям Рейнского союза, в которой были такие слова:

"Не пройдет и шести месяцев, как две северные столицы, Москва и Петербург, узрят в своих стенах победителей всего мира".

Наполеон рассчитывал после захвата Москвы создать подконтрольное ему правительство из русских дворян. Самое страшное, что среди российских дворян было немало масонов «французской партии», готовых присоединиться к агрессору. Русские якобинцы ждали Наполеона, как силу, которая сломит остатки самодержавной власти Александра I и утвердит конституционный образ правления.

"Я весьма заботился, - указывает Ростопчин, - чтобы ни одного сенатора не оставалось в Москве и тем лишить Наполеона средств действовать в губернии посредством предписаний или воззваний, выходивших от Сената. Таким образом я вырвал у Наполеона страшное оружие, которое в его руках могло бы произвести смуты в провинциях, поставив их в такое положение, что не знали бы кому повиноваться"[3].

Давайте вспомним «Войну и мир» Льва Толстого. Ведь он основывался на реальных событиях. Кто из главных героев романа оказался в Москве вместе с французами? Масон Пьер Безухов.

О людях готовых присоединится к французам, Крылов сказал в своей басне «Ворона и Курица».


Когда Смоленский Князь,
Противу дерзости искусством воружась,
Вандалам новым сеть поставил
И на погибель им Москву оставил,
Тогда все жители, и малый и большой,
Часа не тратя, собралися
И вон из стен московских подалися,
Как из улья пчелиный рой.
Ворона с кровли тут на эту всю тревогу
Спокойно чистя нос глядит.
«А ты что ж, кумушка, в дорогу?-
Ей с возу Курица кричит.-
Ведь говорят, что у порогу
Наш супостат».-
«Мне что до этого за дело?-
Вещунья ей в ответ. - Я здесь останусь смело
Вот ваши сестры - как хотят;
А ведь Ворон не жарят ни варят:
Так мне с гостьми не мудрено ужиться,
А, может быть, еще удастся поживиться
Сырком иль косточкой иль чем-нибудь.
Прощай хохлаточка, счастливый путь!
Ворона подлинно осталась;
Но вместо всех поживок ей,
Как голодом морить Смоленский стал гостей -
Она сама к ним в суп попалась.

Помните что случилось с Пьером Безуховым? Когда Москва запылала его обвинили в поджоге и арестовали. Конечно это литературный персонаж, но что-то в этом есть.

Сторонники «социального равенства» могут записывать в «свои» басню «Крестьянин и Работник» (1815). Там Крестьянина спасает от медведя его Батрак. Но вместо благодарности, Крестьянинругает Батрака за то что он «всю испортил шкуру!» Но, во-первых, это басня о человеческой неблагодарности.


Когда у нас беда над головой,
То рады мы тому молиться,
Кто вздумает за нас вступиться;
Но только с плеч беда долой,
То избавителю от нас же часто худо:
Все взапуски его цент,
И если он у нас не виноват,
Так это чудо!

А во-вторых, судя по всему, это была реакция на проходивший в это время «Венский конгресс», где выяснилось, что европейцы не очень-то стремятся благодарить Россию за то, что она избавила Европу от Наполеона. Англичане особенно просящие Россию воевать с Францией, после поражения Наполеона, вступили с французами и австрийцами в сговор против России. Когда Наполеон снова пришел к власти, в его руках оказались соответствующие документы, которые он отправил российскому Императору. Двуликость англичан стала известна.

В общем, эту басню также можно отнести к «патриотическим».

Ту же тему развивает появившаяся в это же время басня «Волк и журавль» (1816). В ней журавль спасает Волка, вытащив из его горла косточку, которой тот подавился. Но когда журавль стал за труд просить, волк рассердился.


«Ты шутишь! - зверь вскричал коварный,-
Тебе за труд? Ах ты неблагодарный!
А это ничего, что свой ты долгий нос
И с глупой головой из горла цел унес!
Поди ж приятель убирайся,
Да берегись: вперед ты мне не попадайся».

Как Журавль опустил свой клюв в пасть Волку, так и Россия послала свои лучшие войска в глубь Европы, чтобы помочь. Очень точное сравнение. Что интересно, данная басня начинается словами «Что волки жадны, всякий знает…». Крылова, как и многих русских возмущало коварство и жадность европейцев.

Победа над Наполеоном привела к тому, что в состав России вошла значительная часть Польши. И порой казалось, что российский император к полякам относится лучше, чем к русским. Польше были предоставлены льготы, а польским дворянам раздавались земли (в основном на территории Украины). Это возмущало значительную часть российских дворян.

Крылов высказал мысли этой националистически настроенной политической группы в басне «Дикие козы» (1825).


Пастух нашел зимой в пещере Диких Коз;
Он в радости богов благодарит сквозь слез;
«Прекрасно, - говорит, - ни клада мне не надо,
Теперь мое пребудет вдвое стадо;
И не доем и не досплю,
А милых Козочек к себя я прикормлю
И паном заживу у нас во всем полесье.
Ведь пастуху стада, что барину поместье…»

И вот Пастух делает все, чтобы привязать к себе диких коз. А каким образом?


Вот от своих овец к гостям он корм таскает;
Голубит их ласкает…

В этом собственно говоря и заключается экономическая политика данного Пастуха. «Со своими легче сладить».


Сенца им бросить по клочку,
А станут приступать так дать им по толчку,
Чтоб менее в глаза совались.

Естественно ничего хорошего из такой политики выйти не могло.


Да только вот беда: когда пришла весна,
То Козы Дикие все в горы разбежались,
Не по утесам жизнь казалась им грустна;
Свое же стадо захирело
И все почти переколело:
И мой пастух пошел с сумой,
Хотя зимой
На барыши в уме рассчитывал прекрасно.

Заканчивается басня наставлением Пастуху, под которым скорее всего подразумевается царь.


Пастух! Тебе теперь я молвлю речь:
Чем в Диких Коз терять свой корм напрасно,
Не лучше ли бы Коз домашних поберечь?

Эта басня перекликается с другой темой неоднократно встречающейся в творчестве Крылова - с галломанией, или с любовью ко всему французскому, как к частному случаю любви ко всему западному, чужому.

Творчество И.А.Крылова против антисистемной идеологии
 и практики

6. О галломании.

И если рождены мы все перенимать,
Хоть у китайцев бы нам несколько занять.
Премудрого у них - Незнанья иноземцев.

А.С. Грибоедов

В начале говорилось о представителях антисистемы, которые видели идеал во всем французском в противовес всему русскому. Их деятельность немало способствовала мода на все французское (которую они всячески поддерживали), которая так широко распространилась в России, что многие дворяне, как известно, знали французский лучше, чем русский. Это движение называлось «галломанией» (Франция ведь находилась на территории древней Галлии).

Но были в России и те, кто пытался бороться с галломанией. Особенно этой борьбе способствовали неоднократные конфликты с Наполеоном. Все больше поклонников находил призыв Державина


Французить нам престать пора,
На Русь пора,

Франция занимает важное место в творчестве Крылова. Тут и тема борьбы с Наполеоном, и анализ действий антисистемы во Франции. Галломания тоже была одной из тем его творчества. К ней он в принципе относился отрицательно и при этом не впадал в «квасной патриотизм». Он призывал разбирать, что полезно перенимать, а что не очень. Значительную часть сюжетов для своих басен Крылов заимствовал у Лафонтена и других французов.Но он не видел в этом повода презирать все русское. Используя французские тексты, он создал басни с русским национальным колоритом. Как сказал Жуковский: «Переводчик в прозе есть раб, переводчик в стихах - соперник».

Крылов был одним из постоянных борцов с галломанией. Он начал с ней бороться еще до басен, но тогда не так успешно. В 1807 году он пишет пьесу «Урок дочкам» (ни едиными баснями жив Иван Андреевич). В этой пьесе он высмеивает «дочек» которые без французского языка «сохнут и чахнут». Пьеса имела успех.

На кануне Отечественной войны Крылов осмелился написать басню «Воспитание Льва» (1811). Там Лев, которому «Бог сына даровал», размышляет.


Кого же попросить, нанять или заставить
Царевича царем на выучку поставить?

Лев перебирает различные варианты (Лиса, Крот, Барс, Слон) и все находит негодными.


По счастью или нет (увидим это вскоре),
Услышал про царево горе,
Такой же царь, пернатых царь, Орел,
Который вел
Со Львом приязнь и дружбу,
Для друга сослужить большую взялся службу
И вызвался сам Львенка воспитать.
У Льва как гору с плеч свалило.
И подлинно: чего, казалось, лучше было
Царевичу царя в учители сыскать?

Львенка снарядили «за границу», где его воспитал Орел. Когда Львенок вернулся, Лев в присутствии совета спрашивает его.


Чему учен ты, что ты знаешь
И как ты свой народ счастливым сделать чаешь?

Ответ Львенка заставил Льва и Совет ахнуть и опустить головы.


«Папа, - ответствовал сынок, - я знаю то,
Чего не знает здесь никто:
И от Орла до Перепелки,
Какой где птице боле вод,
Какая чем из них живет,
Какие яйца несет,
И птичьи нужды все сочту вам до иголки.
Вот от учителей тебе мой аттестат:
У птиц недаром говорят,
Что я хватаю с неба звезды;
Когда ж немерен ты правленье мне вручить,
То я тотчас начну зверей учить
Вить гнезды».

Современники видели в этом Львенке Александра I, который воспитывался швейцарцем Лагарпом в отрыве от русской культуры. Удивительно, как эта басня вообще была напечатана. Впрочем, накануне Отечественной войны борцы с увлечением иностранным готовы были бросить вызов даже Императору.


А Лев-старик поздненько спохватился,
Что Львенок пустякам учился
И не добро он говорит;
Что пользы нет тому знать птичий быт,
Кого зверьми владеть поставила природа,
И что важнейшая наука для царей:
Знать свойство своего народа
И выгоды земли своей.

Что-то добавить к словам классика очень сложно. Разве что увидеть во Львенке не только Царя но и многих дворян, воспитывавшихся иностранцами, и не знающих «свойств своего народа и выгоды земли своей?».

Крылов в принципе отрицательно относился к воспитателям-иностранцам, а не только к тем которые воспитывали царя.

В басне «Крестьянин и Змея» (1813) иностранцы, зарабатывающие в России воспитанием детей, уподоблены Змее. В басне Змея просится к Крестьянину нянчить его детей.

При этом она осознает плохую репутацию своего рода.


Я знаю, - говорит она, - худую славу,
Которая у вас, людей,
Идет про Змей,
Что все они презлого нраву;

Но она естественно себя таковой не считает.


Все это может быть: но я не такова.
Я с роду никого не только не кусала
Но так гнушаюсь зла,
Что жало у себя я вырвать бы дала,
Когда б я знала,
Что жить могу без жала;
И, словом, я добрей
Всех Змей.
Суди ж, как буду я любить твоих детей!»-

Крестьянин естественно отказывается от услуг Змей (а вы бы согласились?). И сопровождает свой отказ логичными доводами.


«Коль это, - говорит Крестьянин, - и не ложно,
Все мне принять тебя не можно;
Когда пример такой
У нас полюбят,
Тогда вползут сюда за доброю Змеей,
Одной,
Сто злых и всех детей здесь перегубят»

Крылов здесь очень жестко говорит о том, что иностранные воспитатели губят российских детей, которых воспитывают.


Да, кажется, голубушка моя,
И потому с тобой мне не ужиться,
Что лучшая Змея,
По мне ни к черту не годится».


Отцы, понятно ль вам, на что здесь мечу я?

Видимо, затянувшаяся война с французами дала возможность Крылову уподобить французских воспитателей российских детей Змеям. Думаю, не стоит делать из этой басни вывод, что Змеями Крылов считал всех французов.

Крестьянин в этой басне поступает мудро, в отличие от большинства дворян-современников Крылова. Здесь можно увидеть то разительное отличие между дворянами и крестьянами того времени. В то время как дворяне говорили в основном по-французски, крестьяне по-французски ничего не понимали

Последствия привлечения иностранцев для воспитания детей показаны в басне «Кукушка и Горлинка» (1817). Там Кукушка жалуется на непочтительное отношение к ней ее детей. Ее собеседница ей посочувствовала, но при этом удивилась


Когда же ты гнездо успела свить?
Я этого и не видала:
Ты все порхала, да летала?

Тут выяснилось, что Кукушка занималась обычным для кукушек делом.


«…Я яйца в чужие гнезда клала».-
«Какой же хочешь ты и ласки от детей?»

Естественно в басне речь не о кукушках, а о людях, которым кукушкины жизненные навыки лучше ни применять у себя. Заканчивается басня назиданием.


Отцы и матери. ! вам басни сей урок.
Я рассказал ее не детям в извиненье.
К родителям в них непочтенье
И нелюбовь - всегда порок;
Но если выросли они в разлуке с вами,
И вы их вверили наемничьим рукам,
Не вы ли виноваты сами,
Что в старости от них утехи мало вам.

О том к чему может привести подражание Западу, Крылов очень живо описал в басне «Обезьяны» (1808)


Когда перенимать с умом, тогда не чудо
И пользу от того сыскать,
А без ума перенимать,
И боже сохрани, как худо!

Басня начинается с достаточно здравой мысли, которую почему-то забывали и забывают наши западники. Крылов был не против перенимания как такового, что показывал на личном примере. Как уже говорилось выше, сюжеты значительной части его басен заимствованы у французов.


И приведу пример тому из дальних стран.
Кто Обезьян видал, те знают,
Как жадно все они перенимают.

Люди стремящиеся во всем подражать чужому, уподобляются Обезьянам. Очень емкое и точное сравнение.


Так в Африке, где много Обезьян,
Их стая целая сидела
По сучьям, по ветвям на дереве густом
И на ловца украдкою глядела,
Как по траве в сетях катался он кругом.
Подруга каждая тут тихо толк подругу,
И шепчут все друг другу:
«Смотрите-ка на удальца;
Затеям у него так, право, нет конца:

А как у нас восхищаются Западом, чьим затеям тоже нет конца.
То кувыркнется,
То развернется,
То весь в комок
Он так сберется,
Что не видать ни рук, ни ног.
Уж мы ль на все не мастерицы,
А этого у нас искусства не видать!
Красавицы-сестрицы!
Не худо бы нам это перенять.

Когда хозяин сетей ушел, оставив сети, обезьяны к сетям сошли и…
…Ну в них они кувыркаться, кататься,
И кутаться и завиваться;
Чем это закончится, можно было догадаться.


Кричат визжат - веселье хоть куда!
Да вот беда,
Когда пришло из сети выдираться!
Хозяин между тем стерег
И, видя, что пора, идет к гостям с мешками
Они, чтоб наутек,
Да уж никто распутаться не мог:
И всех их побрали руками.

Западный опыт надо учитывать, но надо помнить, что это чужой опыт. И перенимать надо с умом. А бездумное подражание Западу, причем тому, что он выставляет нам на показ, может приводить к подчинению.

Думаю излишне говорить, что эта басня особенно актуальна в наше время.

Творчество И.А.Крылова против антисистемной идеологии
 и практики

7. Об эмиграции.

Что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего,
а бревна в твоем глазе не чувствуешь?

(Мф 7:3, Лк 6:41)

А в чем истоки обсуждаемой нами любви ко всему западному (в рассматриваемых случаях ко всему французскому)? Почему представители антисистем призывают любить все чужое. Именно на «любовь к чужому» указывает Кошен, изучая феномен «малого народа». Это же заметил Шафаревич[8].

Для антисистемы важна не любовь к чужому, а ненависть к «своему». «Любовь» к «чужому» - лишь средство, а цель - неприятие «своего». Как заметил, Кошен, стремление заимствовать извне было лишь следствием особого мировоззрения малого народа. Среди героев книг «малого народа» можно увидеть разных инородцев, вроде гурона или иранца, но эти герои ничего общего не имеют с реальными этносами. Это лишь «образы».

В общем, представители антисистем любят «инородцев» по принципу «враг моего врага - мой друг».Они видят в представителях других культур союзников в борьбе со «своей» культурой. По наблюдению Шафаревича, именно по этой причине масоны положительно относились к евреям. Их объединяло неприятие европейской культуры. Но если евреи не принимали европейскую культуру, потому что у них была своя, то представители европейских антисистем не принимали (и не принимают) европейскую культуру вследствие неприятия этого мира.

Выше описанное в свое время чувствовал и понимал Крылов, и это можно увидеть в его басне «Волк и кукушка» (1813).


«Прощай соседка! - Волк Кукушке говорил,-
Напрасно я себя покоем здесь манил!
Всё те ж у вас и люди, и собаки:
Один другого злей; и хоть ты ангел будь,
Так не минуешь с ними драки».-

Так и представители антисистем видят кругом одно плохое. Если они что-то хорошее и видят, то только не на своей Родине, которую они либо стремятся переделать, либо покинуть (если «злые» и «непрогрессивные» люди им не дают ее переделать).

Тут можно наших западников, прошлых и нынешних которые видели в России только плохое, а хорошее на Западе. Достоевский, изучая «западников» указывал на их эмиграцию, причина которой согласно идеологии «западников» в том, что "виноваты все те же наши русские порядки, наша неуклюжая Россия, в которой порядочному человеку до сих пор еще ничего сделать нельзя"[4].


«А далеко ль сосед твой путь?
И где такой народ благочестивой,
С которым думаешь ты жить в ладу?» -
«О, я прямехонько иду
В леса Аркадии счастливой.
Соседка, то-то сторона!

Аркадия - центральная гористая часть Пелопоннеса. В классической литературе 18-19 вв. изображалась как страна где протекает счастливая идиллическая жизнь. Ходили выражения «аркадская идиллия» и «И я в Аркадии родился» (встречается в работах Дидро, Гете, Шиллера). «Аркадская идиллия» была синонимом счастливой страны и счастливой беззаботной жизни[2].


Там, говорят, не знают, что война:
Как агнцы, кротки человеки,
И молоком текут там реки;
Ну, словом, царствуют златые времена!

Итак речь идет об утопии. А как представляют нам западники Запад? Утопия. Идеальная картина, довольно далекая от реальности. То есть они любят не что-то реальное, а образ.


Как братья, все друг с другом поступают,
И даже говорят, собаки там не лают,
Не только не кусают.

Под «собаками» думаю нужно понимать служителей правопорядка. Тут можно вспомнить о воплях по поводу прав «человека» (прошлых и нынешних), и о том, что права «охранки» (а за одно и цензуру) нужно ограничить. При этом утверждается что в «прогрессивных» странах это давно уже сделано. Но думаю понятно, что «не лающих» и «не кусающих» «собак» нигде не держат. К тому же возникает вопрос, кому нужно, чтобы у «охранки» прав было поменьше, а у преступников (а зачастую борцы за права и не отрицают преступлений «подзащитных») - побольше.


Скажи ж сама, голубка мне,
Не мило ль, даже и во сне,
Себя в краю таком увидеть тихом?
Прости! не поминай нас лихом!
Уж то-то там мы заживем:
В ладу, в довольстве, в неге!
Не так как здесь, ходи с оглядкой днем
И не засни спокойно на ночлеге». -

Для представителей антисистемы особенно подходит поговорка «Хорошо там, где нас нет». И действительно, лучше быть там, где ИХ нет.


«Счастливый путь сосед мой дорогой! -
Кукушка говорит. - А свой ты нрав и зубы
Здесь кинешь, иль возьмешь с собой?» -
«Уж кинуть, вздор какой!» -
«Так вспомни же меня, что быть тебе без шубы».

Крылов устами Кукушки указывает, в чем проблема. Дело не в людях, которые якобы «один другого злей», а в «волчьем нраве» тех, кто ропщет на этих людей, утверждая, что с ними нельзя ужиться.


Чем нравом кто дурней,
Тем более кричит и ропщет на людей:
Не видит добрых он, куда не обернется,
А первый сам ни с кем не уживется.

У Шафаревича тема эмиграции затрагивалась им в его известной работе «Русофобия» при изучении явления «Малого народа», то есть антисистемы[8]. Он заметил, что идея эмиграция играла важную роль во многих антисистемах. Например, в кальвинизме. Излюбленным образом литературы кальвинистов был странник, беглец, пилигрим.Эмиграция была модной и в движении германского радикализма 30-х, 40-х годов 19 века. В Париже тогда проживало 85000 немцев.

Эмиграция играла важную роль и в диссидентском движении. Среди прав за которые боролись диссиденты, право на эмиграцию, по наблюдению Шафаревича, оказалось «первым среди равных»[8].

А почему эмиграция играет такую важную роль в движении антисистем? Шафаревич изучает этот вопрос в работе «Феномен эмиграции»[10]. Он указывает, что эмиграция является одним из методов борьбы антисистемы. Он называет такой тип эмиграции «эмиграцией надежды». Это когда представители антисистемы эмигрируют, чтобы более эффективно разрушать систему.

Например, Герцен эмигрировал, потому что за границей ему было безопасней критиковать Россию.

Можно сказать, что в деятельности антисистем важную роль играет эмиграция, потому что это способ избежать заслуженного наказания за свою разрушительную деятельность. То есть, говоря языком Крылова, «волки» скрываются в «Аркадии» от «собак».

Но основная причина эмиграции все-таки во внутреннем мире эмигрирующих людей. О Герцене Достоевский заметил, что «он родился эмигрантом»[4]. Эти люди наименее укорененные в жизни своей родины, и стремящиеся с ней порвать. То есть основная причина в «волчьей натуре» этих людей, которые ни с кем не могут ужиться.

У Крылова эта же тема затрагивается в басне «Пчела и Мухи» (1817).


Две Мухи собрались лететь в чужие краи,
И стали подзывать собой туда Пчелу:
Им насказали попугаи
О дальних сторонах большую похвалу.

В этой басне также видна «большая похвала о дальних странах». Правда, здесь под попугаями, видимо, понимаются жители тех «дальних стран». Что ж, каждый «нормальный» кулик хвалит свое болото.


При том же им самим казалося обидно,
Что их, на родине своей,
Везде гоняют из гостей;
И даже до чего (как людям то не стыдно,
И что они за чудаки!):
Чтоб поживиться им не дать сластями
За пышными столами,
Придумали от них стеклянны колпаки;
А в хижинах на них злодеи пауки.

О, как же неприятно революционерам, да и другим преступникам, когда с ними борются. И как же они вопят о «косности», «консерватизме», и «непрогрессивности» тех, кто с ними борется. «И что за чудаки».


«Путь добрый вам, - Пчела на это отвечала, -
А мне
И на моей приятно стороне.
От всех за соты я любовь себе сыскала -
От поселян и до вельмож.

Здесь у Крылова вельможи выступают, по крайней мере, не отрицательными. Еще раз можно увидеть, что Крылов прожженным социалистом не был. Но главное, здесь в противоположность «мухам» приводятся трудолюбивые «пчелы», которые трудятся, за что всеми уважаемы, и которым незачем эмигрировать. Довольно оптимистичный взгляд на жизнь.


Ну вы летите,
Куда хотите!
Везде вам будет счастье то ж:
Не будете,друзья, нигде, не быв полезны,
Вы ни почтенны, ни любезны.
А рады пауки лишь будут вам
И там».

Под пауками думаю, здесь подразумеваются те же, кого в предыдущей басне олицетворяли собаки, то есть служители правопорядка. Естественно, если эмигранты и на новом месте будут нарушать закон, создавая революционные или мафиозные группировки, то им там будут очень рады местные служители правопорядка, у которых будет работа.


Кто с пользою отечеству трудится,
Тот с ним легко не разлучится;
А кто полезным быть способности лишен,
Чужая сторона тому всегда приятна:
Не бывши гражданин, там мене презрен он,
И никому его там праздность не досадна.

Золотые слова. Ничего ни прибавить, ни убавить. И именно представителям антисистем «чужая сторона» всегда приятна, потому что они разрушают ту среду, в которой обитают, то есть они лишены способности «быть полезными». При этом за границей вполне могут сочувствовать нарушениям прав этих людей, когда с ними борются. Ведь не заграничные же законы они нарушают, а местные, и не другим странам они вредят, а этой. Поэтому не удивительно, что тот же Запад сокрушался о судьбе наших диссидентов, многие из которых «ходили в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные».

Крылов заметил что эти «мухи» нигде не будут «ни почтенны, ни любезны». Куда бы эти «мухи», или «волки» не эмигрировали, везде их рано или поздно находят «пауки» и «собаки». Л.Н. Гумилев изучая антисистему манихеев[5], заметил, что она везде «аннигилировала материю, которую считала не Божьим творением, а мировым злом», везде подвергалось гонениям: в Риме, Византии, Иране и даже в веротерпимом Китае. То же рано или поздно происходило и с другими антисистемами. Если «волки» не оставляли свою «волчью природу», они рано или поздно «оставались без шубы».

Гумилев считал, что оставить «волчью природу», то есть сменить негативную деятельность на позитивную, можно потому что такая деятельность лежит в «полосе свободы». Остается надеяться, что это так.

Что еще можно сказать по поводу эмиграции. Тот же Шафаревич, говоря об эмиграции как о методе борьбы, замечает, что каждый человек должен, конечно, иметь возможность покинуть страну, которую он не считает своим отечеством - сама страна заинтересована в том, чтобы не удерживать тех своих граждан, которые не связывают свою судьбу с ее судьбой. «Человек, например, способный написать: "Россия - Сука! ты ответишь и за это" -был тысячу раз прав, уехав - и ему бессмысленно переносить неудобства ради этой страны и ей он ничего дать не может». В общем, «скатертью дорога». Или…


Ну вы летите,
Куда хотите!

Творчество И.А.Крылова против антисистемной идеологии
 и практики

8. О ненависти и убийстве.

Всякий гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду.
Мф. 5:22.

Итак, «любовь к чужому» у антисистем обусловлена ненавистью к «своему». Ненависть - основное чувство, движущее деятельностьчленов антисистем. Они ненавидят этот мир в его многообразии. А основная их цель - упрощение этого мира. Если мотив - ненависть, то цель, как правило, - убийство. Частные убийства - одно из средств, а глобальные убийства - одна из основных целей антисистемы.

Здесь необходимо внести некоторое уточнение. Потому что, к сожалению, некоторым людям (и не только адептам антисистем) свойственно «не видеть разницы» между убийством на войне, и убийством уголовным. Гумилев (и конечно не он один)подчеркивал что слова имеют разное значение в зависимости от контекста[5]. Он же учил отличать явления от деяний. Убийство на войне обычное (можно сказать природное) явление. Убийство «уголовное» - деяние. У нас речь идет о деянии.

У Крылова наиболее ярко ненависть и как следствие убийство описаны в басне «Змея и Овца» (1825)


Змея лежала под колодой
И злилася на целый свет;
У ней другого чувства нет,
Как злиться: создана уж так она природой.

Описывается типичный представитель антисистемы, который злится «на целый свет». Я не уверен, что здесь удачно указана причина ненависти - природа. Это может послужить оправданием. Впрочем, речь идет о литературном образе. И что простительно «литературной» Змее, то не простительно реальным людям. Гумилев подчеркивал, что негативное мироощущение не присуще человеку как виду. Оно не в природе человека.


Ягненок в близости резвился и скакал;
Он о Змее совсем не помышлял.
Вот, выползши, она в него вонзает жало:
В глазах у бедняка туманно небо стало;

Змея отравляющая своим ядом Овцу наверно один из лучших образов описывающих борьбу «Малого народа» против «Большого». Змея (а речь идет о «российской» змее, которая может спрятаться под колоду) ведь поменьше овцы будет, как и «Малый народ» поменьше «Большого». Но у Змеи есть (в данном случае) внезапность, когда Ягненок «о Змее совсем не помышлял», и есть яд. Оппоненты Шафаревича говорили, что меньшинство не может навязать свою волю большинству, что такая мысль оскорбительна для «Большого народа», на что Игорь Ростиславович резонно ответил, что ведь никого не удивляет, что маленькие бациллы могут убить крупное животное[9]. Если бы решала только «весовая категория», то конечно «Большой народ» победил бы «Малый», а Овца победила бы Змею. Но противостояния «стенка на стенку» нет.


Вся кровь от яду в нем горит.
«Что сделал я тебе?» - Змее он говорит.
«Кто знает? Может быть ты с тем сюда забрался,
Чтоб раздавить меня, - шипит ему Змея.-
Из осторожности тебя караю я».-
«Ах нет!» - он отвечал , - и с жизнью тут расстался.

Так и антисистемы убивают, мотивируя это тем, что убиваемые представляют для них угрозу. «Враги народа», «враги арийской расы», «враги прогресса», «противники Разума», «враждебные классы». Инквизиторы (речь идет о Второй Инквизиции) говорили о «врагах церкви».


В ком сердце так сотворено,
Что дружбы, ни любви не чувствует оно
И ненависть одну ко всем питает,
Тот всякого своим злодеем почитает.

Здесь можно увидеть аналогию с эмигрирующим Волком из басни «Волк и кукушка». И с обеими баснями перекликается всем известная басня «Волк и Ягненок» (1808), где Ягненок опять выступает как жертва ненависти.

Должно сказать что эта басня все же только косвенно касается темы антисистем. Она гораздо шире. Ее основная мысль изъясняется в начале.


У сильного всегда бессильный виноват:
Тому в Истории мы тьму примеров слышим,
Но мы Истории не пишем;
А вот о том как в Баснях говорят.

Думаю понятно, что к антисистемам данная Басня относится в тех случаях если антисистема приходит к власти, то есть если она «сильна».Но ведь мы как раз и пережили то время когда антисистема была у власти. Собственно поэтому я обратил внимание на эту басню.


Ягненок в жаркий день зашел к ручью напиться;
И надобно ж беде случиться,
Что около тех мест голодный рыскал Волк.
Ягненка видит он, на добычу стремится;

Можно сравнить с предыдущей басней и увидеть, что эта басня к нашей теме подходит гораздо меньше. Волк сильнее Ягненка, в отличие от Змеи, и Волка есть оправдание - он голоден. У Волка цель - добыча. То есть он олицетворение грабителей. А грабят не только антисистемы. Змея же убивает, просто потому что просто ненавидит. Разница принципиальна.

Так почему же мы обратили внимание на эту басню. Тема данной главы ненависть. А Волк ненавидит Ягненка. Давайте представим вместо голода негативное мироощущение, и тогда все встанет на свои места.

Главное что здесь напоминает антисистему это метод достижения цели.


Но, делу дать хотя законный вид и толк,
Кричит: «Как смеешь ты наглец, нечистым рылом
Здесь чистое мутить питье
Мое
С песком и илом?
За дерзость такову
Я голову с тебя сорву»

Тут можно вспомнить, как наши большевики давали своей деятельности «законный вид и толк». Например, пресловутая экспроприация экспроприаторов.Кроме того много говорили о саботаже «враждебных классовых элементов». Примерно ту же мотивировку еще раньше использовали деятели «Великой» Французской Революции. При этом не гнушались и лжи.


«Когда светлейший Волк позволит,
Осмелюсь я донесть, что ниже по ручью
От Светлости его шагов я на сто пью;
И гневаться напрасно он изволит:
Питья мутить ему никак я не могу». -
«Поэтому я Лгу!
Негодный! слыхана ль такая дерзость в свете!...»

В предыдущих баснях говорилось о том что злодеи кругом видят своих врагов. С этой мыслью перекликаются следующие слова Волка:


«Вы сами, ваши псы и ваши пастухи,
Вы все мне зла хотите
И если можете, то мне всегда вредите.»

Жертвы деятельности антисистем зачастую не могут понять за что они страдают.


«Ах, я чем виноват?» - Молчи! Устал я слушать,
Досуг мне разбирать твои вины, щенок!
Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать».
Сказал и в темный лес Ягненка поволок.

А вина жертв антисистем зачастую в том, что адептам антисистем хочется упрощать многообразие этого мира.

А к чему ведет ненависть к окружающим и желание «упростить» систему (этнос, государство, ландшафт и т.д.), в которой существуешь, показано в басне «Дерево» (1816).


Увидя, что топор Крестьянин нес,
«Голубчик,- Дерево сказало молодое,-
Пожалуй, выруби вокруг меня ты лес,
Я не могу расти в покое:
Ни солнца мне не виден свет,
Ни для корней моих простору нет,
Ни ветеркам вокруг меня свободы,
Такие надо мной он сплесть изволил своды!

Здесь показан типичная для антисистемщиков ненависть к окружающим, которые обвиняются во всех бедах. Как говорил Кошен, представители «Малого народа» в мире «Большого народа» задыхается, как рыба вытащенная из воды. В этой же басне особенно чувствуется вызов идеологии «индивидуализма», защищающей интересы «личности» от «общества». «Личность» стремится избавится от «оков общества», стать «свободной». Зачем?


Когда б не от него расти помеха мне,
Я в год бы сделалось красою сей стране,
И тенью бы моей покрылась вся долина;
А ныне тонко я, почти как хворостина».

Итак общество или коллектив мешает свободному развитию личности. А когда личность освободится от общества, то все будет хорошо. Развитию личности ничего не будет мешать. Антисистема как всегда обещает что при достижении ее целей наступит идеал (утопия).

Здесь правда речь идет не просто об «освобождении» от коллектива, а о максимальном упрощении этого коллектива, а, по сути, о ликвидации. Требуется ликвидация всех, кто «мешает развитию» (в данном случае «развитию личности»).

Можно вспомнить парадоксальную ситуацию, сложившуюся в эпоху власти во Франции «Малого народа», когда "победивший народ" оказался в меньшинстве, а "враги народа" - в большинстве (это утверждение постоянно было на языке у революционных деятелей.)

Вспоминаются и наблюдения Достоевского[4]:

«Этого народ не позволит", - сказал по одному поводу, года два назад, один собеседник одному ярому западнику.
- "Так уничтожить народ!" - ответил западник спокойно и величаво».


Взялся Крестьянин за топор,
И Дереву, как другу,
Он оказал услугу:
Вкруг Деревца большой очистился простор;

Здесь идеал антисистемы приводится в исполнение. В результате натурального предательства и призыва помощи Крестьянина, то есть «со стороны». Здесь еще раз можно увидеть, зачем антисистемам нужно «чужое» - чтоб уничтожить «свое». Изучая немецкую антисистему первой половины 19 века, Шафаревич заметил, что некоторые ее, адепты (Гейне), мечтали о том, чтобы Пруссия вновь была оккупирована Францией. Ау нас сейчас ходят похожие анекдоты о том, как решить все наши проблемы: «Объявить войну Западу, сдаться и они решат все наши проблемы».

Несложно догадаться к чему ведет исполнение программы антисистемы.


Но торжество его недолго было!
То солнцем дерево печет,
То градом то дождем сечет,
И ветром наконец то деревце сломило.

Антисистема живет за счет системы, на «теле» которой паразитирует. В случае гибели системы гибнет и антисистема, как бактерии убивающие организм, гибнут вместе с организмом. Можно было бы позлорадствовать, но аннигиляция это как раз то, к чему антисистема стремится. Идеал воплощен практически полностью.


«Безумное! - ему сказала тут змея,-
Не от тебя ль беда твоя?
Когда б, укрытое в лесу, ты возрастало,
Тебе б вредить ни зной, ни ветры не могли,
Тебя бы старые деревья берегли;
А если б некогда деревьев тех не стало,
И время их бы отошло,
Тогда в свою чреду ты столько возросло,
Усилилось и укрепилось,
Что нынешней беды с тобой бы не случилось,
И бурю, может быть, ты б выдержать могло!»

Здесь змея выступает в положительной роли, что для басен Крылова большая редкость. Впрочем, речь не о том. Змея объявляет Дерево «безумным». Действительно нормальным людям люди с негативным мироощущением, кажутся, в лучшем случае, чудаками. Понять поведение этих людей довольно сложно.

Здесь Крылов излагает здравую мысль о том, что «личности» выживают в коллективе и благодаря коллективу. Как заметил Гумилев, коллектив (этнический) - форма адаптации людей в природе. Крылов описывает как выживает «коллектив деревьев», помогая друг другу. Причем именно коллектив дает личности максимальные возможности для развития.

Что интересно Дерево здесь молодое, а мешают ему «старые деревья». Похоже, что здесь отображается конфликт «отцов и детей». Примерно в это же время была написана выше упомянутая басня «Кукушка и Горлинка» (1817), где также говорилось о конфликте «отцов и детей». Похоже, в это время конфликт «отцов и детей» особенно обострился. Подросли ученики Царскосельского Лицея, многие из которых вошли в масонский заговор декабристов.

Адепты антисистемы, как правило, потенциальные отцеубийцы. Ведь они уничтожают то, что их отцы и другие предки создавали. Они ненавидят«отцовское». То что называется «традиционным» они называют «отжившим», «устаревшим». Они объявляют войну традиции.

Но, согласно Гумилеву,традиции - это поведенческие навыки благодаря которым выживают этносы (и входящие в этносы люди). Бороться с традицией своего народа значит, стремится к гибели этого народа.Для Крылова это - безумие. Для антисистем это - цель.

Творчество И.А.Крылова против антисистемной идеологии
 и практики

9. О зависти.

Если в своем сердце вы имеете горькую завистьи сварливость,
то не хвалитесь и не лгите на истину.

(Иак. 3:14)

В предисловии к сборнику сочинений Крылова от 1969 года[7] написано о том, что он обличал многие пороки типичные для «классового общества». В конце предисловия идет перечень этих пороков. В этом перечне нет зависти. Это не случайно. Сборник издавался в советские времена, когда идеализировалась Революция 1917 года. Издатели сборника прекрасно понимали, что дореволюционные обличения зависти обличали и революцию. А акцентировать внимание на таких обличениях в советское время не могли.

Иоанн Златоуст называл зависть - «корнем убийства». Она так или иначе сопутствует революции. Кто ее движим, кто-то на нее делает ставку. Думаю, всем ясно, что большевики и им подобные делали ставку на зависть: «бедных» к «богатым», «низов» к «верхам».

И у Крылова есть обличение зависти. А обличая, зависть он, порой невольно, обличал революцию.

Тема зависти есть в басне «Лягушка и вол» (1808). Там Лягушка надувается желая достичь размеров Вола. В результате, она лопается. Для нашей темы интересна явная утопичность ее планов, что характерно для представителей антисистем. Кроме того, Крылов показывает, что зависть ведет к «аннигиляции». Либо того, кому завидуют, либо того, кто завидует (что я считаю более справедливым).

Зависть можно также увидеть в басне «Орел и Куры» (1808). Орел почему-то спустился на овин. Посидел на нем, а потом перелетел на другой.


Увидя то, хохлатая наседка
Толкует так с своей кумой:
«За что Орлы в чести такой?
Неужли за полет, голубушка соседка?
Ну, право, если захочу,
С овина на овин и я перелечу.
Не будем же вперед такие дуры,
Чтоб почитать Орлов знатнее нас.
Не больше нашего у них ни ног, ни глаз;
Да ты же видела сейчас,
Что понизу они летают так, как куры».

Здесь можно увидеть методику «желтой прессы», которая любит показывать слабости великих людей, демонстрируя, что они тоже люди. Это же напоминает «крушение кумиров». Еще недавно мы наблюдали это явление в нашей стране, когда не было такого великого деятеля русской истории и культуры, о ком не сказали бы чего-то низкого. Шафаревич частично описал это в работе «Русофобия».

Любой сильный человек часто своими действиями демонстрирует, что он все же человек. Это нормально. А на подобную завистливую критику он может ответить подобно Орлу:


Орел ответствует, наскуча вздором тем:
«Ты права, только не совсем.
Орлам случается и ниже кур спускаться;
Но курам никогда до облак не подняться!
Заканчивается басне следующим наставлением.


Когда таланты судишь ты,-
Считать их слабости трудов не трать напрасно;
Но, чувствуя, что в них и сильно, и прекрасно,
Умей различны их постигнуть высоты.

Наиболее ярко зависть и революция обличаются в басне «Колос» (1819). В упомянутом выше «предисловии» об этой басне заметили, что она «антиреволюционная». Мол, Крылов обязан был демонстрировать лояльность, поэтому писал иногда антиреволюционные басни. Составителям сборника можно сказать спасибо, что они подобные басни все же печатали, хотя и с оговорками, которые были необходимы в то время.

Когда Крылов писал эту басню, возможно, он и не собирался обличать конкретно революцию. Она о том, как человек недоволен видя, что его благосостояние лучше хуже, чем у кого-то другого. И он излагает свое недовольство. Кому? По-моему Богу. Это стихотворение об общении с Богом. О том, как мы ворчим, когда видим, что кто-то живет лучше нас.И советуем Богу исправить данную «несправедливость».


На ниве, зыблемый погодой, Колосок,
Увидя за стеклом в теплице
И в неге, и в добре взлелеянный цветок,
Меж тем, как он и мошек веренице,
И бурям, и жарам, и холоду открыт,
Хозяину с досады говорит:
«За что вы, люди, так всегда несправедливы,
Что кто умеет ваш утешить вкус иль глаз,
Тому ни в чем отказа нет у вас,
А кто полезен вам, к тому вы нерадивы?
Не главный ли доход твой с нивы:
А посмотри, в какой небрежности она!
С тех пор, как бросил ты здесь в землю семена,
Укрыл ли под стеклом когда нас от ненастья?
Велел ли нас полоть иль согревать
И приходил ли нас в засуху поливать?
Нет: мы совсем расти оставлены на счастье,
Тогда как у тебя цветы,
Которыми ни сыт, ни богатеешь ты,
Не так, как мы, закинуты здесь в поле,-
За стеклами растут в приюте, в неге, в холе.
Что если бы о нас ты столько клал забот?
Ведь в будущий бы год
Ты собрал бы сам-сот,
И с хлебом караван отправил бы в столицу.
Подумай, выстрой-ка пошире нам теплицу».-
«Мой друг, - хозяин отвечал,-
Я вижу, ты моих трудов не примечал.
Поверь, что главные мои о вас заботы.
Когда б ты знал, какой мне стоило работы
Расчистить лес, удобрить землю вам:
И не было конца моим трудам.
Но толковать теперь ни время, ни охоты,
Ни пользы нет.
Дождя ж и ветру ты проси себе у неба;
А если б умный твой исполнил я совет,
То был бы без цветов и был бы я без хлеба».
---


Так часто добрый селянин,
Простой солдат иль гражданин,
Кой с кем свое сличая состоянье,
Приходят иногда в роптанье.
Им можно то ж почти сказать и в оправданье.

Религиозная составляющая этого стихотворения тема для отдельной статьи. Зависть показана гениально и просто. Но послесловие о гражданах переводит идею басни в «светскую» плоскость. Нас сейчас интересует ее «антиреволюционный» характер.

Революционеры, как уже было сказано, делают ставку на зависть. Они указывают что «цветы», то есть «правящие классы» которыми общество «не живо и не богатеет» живут в «теплице». В общем «цветы» занимают высокое социальное положение, что не справедливо. А крестьяне и рабочие «оставлены на счастье». Эту «несправедливость» необходимо устранить. Необходимо «выстроить колосьям теплицу», то есть сделать так, чтобы они занимали такое же положение, как и «цветы». То есть уравнять классы в правах.

Думаю всем ясно, что человек не может выращивать хлеб дома в таких же условиях, как и цветы. Также можно заметить что люди, выполняющие разные социальные функции, не могут занимать одинаковое социальное положение.

К тому же «крестьянский» вопрос общество всегда волновал. Ведь он действительно жизненно важный.

В конце среди людей приходящих в роптание упоминается простой солдат. Видимо это связано с тем что в это время особенно активно революционные идеи пропагандировались в армии, что в результате привело к восстанию 1825 года. Крылов же пытается с этой пропагандой бороться.

Басня была написана в 1819 году. Внешне вроде «крестьянская реформа» была приостановлена. Но в это время Аракчеев по приказу императора Александра работал над проектом выкупа крестьян у помещиков, чтобы покончить с крепостничеством. «Основные заботы» Александра по-прежнему были о крестьянах. Возможно, эта ситуация повлияла на написание басни.

«Цветы» тоже выполняют важную функцию. Думаю, здесь имеются в виду деятели культуры. Они действительно, как правило, не добывают «хлеба насущного» благодаря которому общества выживает, но зато они создают прекрасные произведения искусства, которыми приятно любоваться. «Цветы» тоже нужны. Более того, действительно выдающиеся деятели культуры, умеющие «утешить вкус иль глаз» уникальны и уже потому занимают высокое социальное положение./P>

А если выполнять «мудрый» совет «уравнять», то не будет «ни цветов, ни хлеба». К тому же физически очень тяжело «строить теплицы» всем «колосьям». Для уравнения положения легче ликвидировать «теплицы», в которых находятся «цветы», что на практике и происходит (зачастую «теплицы» ликвидируются вместе с «цветами»). Ломать - не строить.

В пагубности попыток уравниловки мы могли убедиться совсем недавно.

Как заметил Башилов, достижим только один вид равенства в человеческом обществе - равенство в рабстве, как это показывает многолетний опыт большевизма[3].

«Большевицкое равенство» было предвидено еще нашим великим писателем и мыслителем Достоевским.

«Без деспотизма, - пишет Достоевский, - еще не было ни свободы, ни равенства, но в стаде должно быть равенство". Герой "Бесов", Шигалев, "гениальный человек", он выдумал равенство"... У него каждый член общества смотрит один за другим и обязан доносом. Каждый принадлежит всем и все каждому. ВСЕ РАБЫ И В РАБСТВЕ РАВНЫ. "Мы пустим неслыханный разврат, мы всякого гения потушим в младенчестве. Все К ОДНОМУ ЗНАМЕНАТЕЛЮ: полное равенство" (Достоевский).

А все-таки слова «Мой друг, Я вижу, ты моих трудов не примечал» заставляют вспомнить о Боге, чью заботу о нас мы не замечаем.

Лозунг «равенства» (который провозглашают, пытаясь сделать ставку на человеческую зависть) Крылов высмеивает в басне «Котел и Горшок» (1825).


Горшок с Котлом большую дружбу свел;
Хотя и познатней породою Котел,

Судя по всему, инициатива «дружбы» исходила от Горшка, который хотел стать равным с более знатным Котлом.


Но в дружбе что за счет? Котел горой за свата;
Горшок с Котлом запанибрата;
Друг без друга они не могут быть никак;
С утра до вечера друг с другом неразлучно;
И у огня им порознь скучно;
И, словом, вместе всякий шаг,
И с очага и на очаг.
Вот вздумалось Котлу по свету прокатиться,
И друга он собой зовет;
Горшок наш от Котла никак не отстает
И вместе на одну телегу с ним садится.
Пустилися друзья по тряской мостовой,
Толкаются в телеге меж собой.
Где горки, рытвины, ухабы -
Котлу безделица; Горшки натурой слабы:
От каждого толчка Горшку большой наклад;
Однако ж он не думает назад,
И глиняный Горшок тому лишь рад,
Что он с Котлом чугунным так сдружился.

И вот Котел уж чувствует на себе, что он натурой более слаб, чем его друг. Но он все равно радуется, что сдружился (то есть стал равным) с «чугунным» и «знатным» Котлом. Что ж, он сам выбрал свою судьбу


Как странствия их были далеки,
Не знаю; но о том я точно известился,
Что цел домой Котел с дороги воротился,
А от Горшка одни остались черепки.
---


Читатель, басни сей мысль самая простая:
Что равенство в любви и дружбе вещь святая.

Из последних строк видно, что речь в басне шла о равенстве. Крылов гениально и просто показывает, что не может быть между людьми социального равенства в силу их природного неравенства. Люди разные и уже потому занимают разное социальное положение. Равные права возможны лишь при равных обязанностях. Но далеко не каждый человек, заняв ответственный пост, справляется со своими обязанностями. Некоторые могут просто-напросто надорваться. Горшок сам напросился в друзья к Котлу и по тому должен был разделять с ним «горести и радости». Но та нагрузка что, для Котлабыла нормальной, для Горшка оказалась смертельной.

Темы зависти и лозунга о «равенстве» затрагиваются также в басне «Булыжник и Алмаз» (1830).


Потерянный Алмаз валялся на пути;
Случилось, наконец, купцу его найти.
Он от купца
Царю представлен,
Им куплен, в золоте оправлен
И украшением стал царского венца.
Узнав про то, Булыжник разозлился.
Блестящею судьбой Алмаза он прельстился
И, видя мужика, его он просит так:
«Пожалуйста, земляк,
Возьми меня в столицу ты с собою!
За что здесь под дождем и в слякоти я ною?
А наш Алмаз в чести, как говорят.
Не понимаю я, за что он в знать попался?
Со мною столько лет здесь рядом он валялся:
Такой же камень он, и мне набитый брат.

Завистливые люди (и герои басен) все так похожи друг на друга. Чтобы это понять, достаточно сравнить их речи.

Что интересно, здесь «знать» которую символизирует Алмаз, скорее положительный герой, или, по крайней мере, не отрицательный. У Крылова конечно есть басни, где знать скорее отрицательный герой (например «Гуси»), но данная басня показывает что он не относился отрицательно ко всем знатным людям.


Возьми ж меня. Как знать? Коль там я покажуся
То также, может быть, на дело пригожуся».
Взял камень мужичок на свой тяжелый воз,
И в город он его привез
Ввалился камень мой и думает, что разом
Засядет он с Алмазом;
Но вышел для него случай совсем иной:
Он точно в дело взят, но взят для мостовой.

Крылов даже не говорит о том, чем Алмаз и Булыжник отличаются друг от друга, и почему они не равны.Читателю это и так ясно. Хотя какое-то время они лежали рядом, они разные, и потому заняли «разное положение» в городе. И люди добиваются разного социального положения, потому что разные.

Творчество И.А.Крылова против антисистемной идеологии
 и практики

10. Об атеистах.
Блаженство, свет, душа вселенной,
Святый, премудрый, дивный Бог!
Кто - сердцем, чувством одаренный -
Тебя назвать мечтою мог?

Карамзин Н.М. «Песнь Божеству»

В предыдущей главе были снова упомянуты религиозные мотивы творчества Ивана Андреевича. Строго говоря, зависть - один из семи (или восьми) смертных грехов. И в басне «Колос» не совсем понятно на кого ропщет главный герой: на руководство государства или на Бога. А может и на того и на другого. Ведь французские революционеры боролись и с традиционным государственным строем и с традиционной религией. На плаху шли и дворяне и священники. Как позже и у нас.

Неоднократное упоминание нами религиозности Крылова не случайно. В это время на Россию уже наступал атеизм. Причем не атеизм буддистов или конфуцианцев. А гораздо хуже.

Как заметил Павел Корявцев[6],по существу все философские основы антисистем глубоко атеистичны вне зависимости от того, декларируют они этот принцип открыто или нет. Это не удивительно. Религия подразумевает поклонение Творцу этого мира, а адепты антисистем негативно относятся к законам бытия этого мира. То есть, если они и верят в Творца, то считают, что его творчество неудачно. Атеизм зачастую является одним из способов вызова Творцу, чье существование активно отрицается.

Атеистическое течение во времена Крылова набирало силу. Он попытался это отразить в басне Парнас, которая начиналась так.


Как в Греции богам пришли минуты грозны
И стал их колебаться трон,
Иль так сказать, простее взявши тон,
Как боги выходить из моды стали вон,

Во времена Крылова как раз создавалось впечатление что «боги выходят из моды» (а точнее Бог),


То начали богам прижимки делать грозны
Ни храмов ни чинить ни жертв не отпускать;
Что боги не скажи, всему смеяться;
И даже, где они из дерева случатся,
Самих их на дрова таскать.

Под «богами» думаю здесь нужно понимать религиозных, то есть церковных деятелей.


Богам худые шутки:
Житье теснее каждый год!
И наконец им сказан в сутки
Совсем из Греции поход.
Как ни были они упрямы,
Пришлось очистить храмы.

Крылов как и многие видел к чему ведет новая «мода».



Но это не конец -давай с богов лупить
Все что они успели накопить.
Не дай бог из богов разжаловану быть!
Угодья божески миряна расхватали,
Когда делить их стали,
Без дальних выписок и слов
Кому-то и Парнас тогда отмежевали.

Уничтожив мысленно Бога, люди стали себя представлять на месте Бога. «Обезьяна захотела стать Богом». По сюжету Басни место муз на Парнасе занимают ослы. А заканчивается она следующими словами.


Мне хочется невеждам не во гнев,
Весьма старинное напомнить мненье:
Что если голова пуста,
То голове ума не придадут места.

Говорят, что под «ослами» следует понимать членов Российской Академии. Но последние слова басни могут относиться не только к «ослам», но и к мирянам которые «божьи угодья расхватали».

Выше приведенное вступление было снято Крыловым по цензурным соображением[7]. Антисистема была очень влиятельна в России. Среди высших российских кругов был, по крайней мере, один участник «Великой» Французской революции - граф Строганов.

Свое отношение к безбожникам Крылов выразил в одноименной басне (1815)


Был в древности народ, к стыду земных племен,
Который до того в сердцах ожесточился,
Что противу богов вооружился,

Крылов видит источник богоборчества в ожесточении сердец. Иными словами, - в негативном мироощущении.


Мятежные толпы, за тысячью знамен,
Кто с луком, кто с пращой, шумя, несутся в поле.
Зачинщики, из удалых голов,
Чтобы поджечь в народе буйства боле,
Кричат, что суд небес и строг, и бестолков;
Что боги или спят, иль правят безрассудно;
Что проучить пора их без чинов;

Одна из основных мыслей атеистов с негативным мироощущением такова, что мир слишком плох, чтобы его создавал Бог. То есть, они негативно относятся к объективным законам бытия.


Что, впрочем, с ближних гор каменьями нетрудно
На небо дошвырнуть в богов
И заметать Олимп стрелами.

Планы строят явно утопические, что характерно для антисистем.


Смутяся дерзостью безумцев и хулами,
К Зевесу весь Олимп с мольбою приступил,
Чтобы беду он отвратил;
И даже весь совет богов тех мыслей был,
Что, к убеждению бунтующих, не худо
Явить хоть небольшое чудо:
Или потом, иль с трусом гром,
Или хоть каменным ударить в них дождем.

Под «богами» здесь думаю нужно подразумевать церковных деятелей, молящихся о Богу о «вразумляющем чуде».


«Пойдем, -
Юпитер рек, - а если не смирятся
И в буйстве прекоснят, бессмертных не боясь. -
Они от дел своих казнятся».
Тут с шумом в воздухе взвилась
Тьма камней, туча стрел от войск богомятежных,
Но с тысячью смертей, и злых, и неизбежных,
Но собственные их обрушились главы.

Крылов не видит надобности во «вразумляющем чуде». Сами дела безбожников наказывают их. Деятельность антисистемы так или иначе ведет к ее уничтожению.

Плоды неверия ужасны таковы;
И ведайте, народы, вы,
Что мнимых мудрецов кощунства толки смелы,
Чем против Божества вооружают вас,
Погибельный ваш приближают час,
И обратятся все в громовые вам стрелы.

Для России эти слова звучали пророчески. Но надо помнить, что перед глазами Ивана Андреевича была французская революция, у которой было много общего с российской. Говоря о французской революции, Крылов невольно говорил и о российской.

Негативное отношение к «суду богов» то есть к объективным законам бытия высмеивается и в басне Крестьянин и Лошадь (1830)


Крестьянин засевал овес;
То видя лошадь молодая
Так про себя ворчала, рассуждая:
«За делом столько он овса сюда принес!
Вот, говорят, что люди нас умнее:
Что может быть безумней и смешнее,
Чем поле целое изрыть,
Чтоб после рассорить
На нем овес свой по пустому?
Стравил бы он его иль мне или гнедому;
Хоть курам бы его он вздумал разбросать,
Все было б более похоже то на стать;
Хоть спрятал бы его, я видела б в том скупость,
А попросту бросать! Нет, это просто глупость».
Вот к осени меж тем овес тот убран был,
И наш Крестьянин им того ж Коня кормил.
---


Читатель! Верно, нет сомненья,
Что не одобришь ты конева рассужденья;
Но с самой древности, в наш даже век,
Не так ли дерзко человек,
О воли судит Провиденья,
В безумной слепоте своей,
Не ведая его ни цели, ни путей?

Здесь человек рассуждающий о «воле провиденья» то есть о законах бытия назван «Ослом». В принципе достаточно мягкая для Крылова оценка. Негативность мышления показана не очень ярко. Но показана. Человек, считающий себя умным, высмеивает явления, благодаря которым живет.

Но наибольший интерес для нас представляет басня «Сочинитель и Разбойник» (1816) где показан безбожник-антисистемщик.


В жилище мрачное теней
На суд предстали пред судей
В один и тот же час: Грабитель
(Он по большим дорогам разбивал,
И в петлю, наконец, попал);
Другой был славою покрытый, Сочинитель:
Он тонкий разливал в своих твореньях яд,
Вселял безверие, укоренял разврат,
Был как сирена сладкогласен
И, как Сирена, был опасен.

Сочинитель типичный антисистемщик, который к тому же «сладкогласен» то есть особенно опасен. Крылов описывает его коротко, ярко и точно. Такие люди занимались и занимаются именно тем что «вселяют безверие», «укореняют разврат». Очень точно сравнение с героинями греческой мифологии - сиренами, которые своим сладким пением приманивали морских путешественников на рифы, то есть к верной гибели. Так и рассуждения антисистемщиков (которые Гумилев называл «поэзией понятий») могут показаться красивыми, но если люди им поддаются, они идут к самоуничтожению.


В аду обряд судебный скор;
Нет проволочек бесполезных:
В минуту сделан приговор.
На страшных двух цепях железных
Повешены больших чугунных два котла:
В них виноватых рассадили,
Дров под Разбойника большой костер взвалили;
Сама Мегера их зажгла
И развела такой ужасный пламень,
Что трескаться стал в сводах адских камень.
Суд к Сочинителю, казалось был не строг;
Под ним сперва чуть тлелся огонек;
Но там, чем далее, тем боле разгорался.
Вот век протекли, огонь не унимался.
Уж под Разбойником давно костер погас:
Под Сочинителем он злей с часу на час.
Не видя облегченья,
Писатель наконец кричит среди мученья,
Что справедливости в богах нимало нет;
Что славой он наполнил свет
И ежели писал немного вольно
То слишком уж за то наказан больно;
Что он не думал быть Разбойника грешней.

Как мы уже отмечали, антисистемщики считают, что «справедливости в богах не мало нет». Они требуют «свободы слова», чтобы за «вольные сочинения» не судили слишком строго. Они интеллигентны. Они талантливы, они «славой наполняют свет».И вообще, «сочинители» - это не «разбойники», то есть не уголовники.

Как заметил Павел Корявцев, можно считать, что все эти люди, называемые гуманистами, действительно были честными, добрыми и порядочными людьми, но их умозаключения стоили жизни многим тысячам других не менее добрых и порядочных людей[6].


Тут перед ним, во всей красе своей,
С шипящими между волос змеями,
С кровавыми в руках бичами,
Из адских трех сестер явилася одна,
«Несчастный! - говорит она, -
Ты ль Провидению пеняешь?
И ты ль с Разбойником себя равняешь?
Перед твоей ничто его вина.
По лютости своей и злости,
Он вреден был
Пока лишь жил;
А ты… уже твои давно истлели кости,
А солнце разу не взойдет
Чтоб новых от тебя не осветило бед.
Твоих творений яд не только не слабеет,
Но, разливаяся, век от веку лютеет.

Самое страшное в литературных трудах антисистемщиков то, что их труды могут наносить вред, когда их авторов уже давно нет на свете.


Смотри (тут свет узреть она ему дала),
Смотри на злые все дела
И на несчастия, которых ты виною!
Вот дети, стыд своих семей, -
Отчаянье отцов и матерей:
Кем ум и сердце в них отравлены? - тобою.
Кто, осмеяв, какдетские мечты,
Супружество, начальства, власти,
Им причитал в вину людские все напасти
И связи общества рвался расторгнуть? - ты.
Не ты ли величал безверье просвещеньем?
Не ты ль в приманчивый, в прелестный вид облек
И страсти и порок?

Некоторые фразы из этой басни, по-моему, могли бы стать гимном борьбы с антисистемами. Крылов гениально точно описывает то, чем занимаются антисистемы.


И вон, опоена твоим ученьем,
Там целая страна
Полна
Убийствами и грабежами,
Раздорами и мятежами
И до погибели доведена тобой!
В ней каждой капли слез и крови - ты виной.

Под страной полной «убийствами и грабежами, раздорами и мятежами» легко узнается революционная Франция. Условно можно было говорить и о «погибели» ведь Франция была оккупирована союзными войсками.

Басня была написана вскоре после реставрации Бурбонов, то есть после победы над «Великой» революцией. Многие тогда пытались осмыслить Революцию. Люди задавались вопросом, ответственны ли деятели французского «Просвещения», на труды которых опирались революционеры, за «великую» революцию. Крылов говорит, что ответственны.

Башилов указывает на слова Гюго в «93 годе», что «книги родят преступления» и «будут Вольтеры -будут и Мараты»[3].

Вольтер первый кто приходит в голову как прототип «Сочинителя». Перевод басни на французский вызвал соответствующую полемику во французской критике[7]. Крылов вроде отрицал, что метил в Вольтера. Но он мог это делать из соображения собственной безопасности, потому что в России было немало поклонников Вольтера, причем опасных. Во вторых, Вольтер был не одинок, и Крылов вполне мог описывать другого «просветителя». Думаю «Сочинитель» был обобщенным образом, и именно так его надо воспринимать. У меня, например, возникли ассоциации с Карлом Марксом, и его единомышленниками, а страна «доведенная до погибели» напомнила Россию.


И смел ты на богов хулой вооружиться?
А сколько впредь еще родится
От книг твоих на свете зол!
Терпи ж; здесь по делам тебе и казни мера!» -
Сказала гневная Мегера
И крышкою захлопнула котел.

От себя могу добавить, что именно эта замечательная басня вдохновила меня на изучение творчества Ивана Андреевича, и написание этой работы.

Творчество И.А.Крылова против антисистемной идеологии
 и практики

11. О революции.

Так как они сеяли ветер, то и пожнут бурю
(Ос, 8:7).

В предыдущей главе была затронута тема революции во Франции, которую как уже говорилось ранее совершила антисистема. Свое негативное отношение к революции Крылов высказывал еще в нескольких баснях.

Например, в басне «Конь и всадник» (1814), о которой В. Кеневич говорил, что она была откликом на французскую революцию[7].


Какой-то Всадник так Коня себе нашколил,
Что делал из него все, что изволил;
Не шевеля почти и поводов,
Конь слушался его лишь слов
«Таких коней и взнуздывать напрасно,-
Хозяин некогда сказал.-
Ну, право вздумал я прекрасно!»

Те кто решают дать народу «свободу» уверены что делают прекрасное дело


И, в поле выехав, узду с Коня он снял
Почувствуя свободу
Сначала Конь прибавил только ходу
Слегка,
И, вскинув голову, потряхивая гривой,
Он выступкой пошел игривой,
Как будто теша Седока.

Ничто не происходит вдруг. Проблема назревает постепенно. Почувствовав свободу, Конь все более и более наглеет.


Но, сметя, что как над ним управа не крепка,
Взял скоро волю Конь ретивой:
Вскипела кровь его и разгорелся взор;
Не слушая слов всадниковых боле,
Он мчит его во весь опор.

Постепенна дарованная свобода превращается в «беспредел» или в анархию. Подданные выходят из под контроля начальства, которое видит, что эта анархия создает опасную ситуацию.


Напрасно на него несчастный Всадник мой
Дрожащею рукой
Узду накинуть покушался
Конь боле лишь серчал и рвался
И сбросил, наконец с себя его долой;

Дать свободу оказывается легче, чем забрать. Ситуация выходит из под контроля. Правительство давшее свободу, сбрасывается. Но и для тех, кто его сбросил это тоже заканчивается плохо.


А сам, как бурный вихрь, пустился,
Не взвидя света, ни дорог,
Поколь, в овраг со всех махнувши ног,
До смерти не убился.

Здесь виновник беды показан положительным. Он дал «свободу» без злого умысла. И искренне сожалеет о совершенной роковой ошибке.


Тут в горести Седок:
«Мой бедный Конь,- сказал,- я стал виною
Твоей беды!
Когда бы не снял я с тебя узды,
Управил бы, наверно, я тобою:
И ты бы ни меня не сшиб,
Ни смертью бы сам столь жалкой не погиб!»

Сложно этого всадника назвать типичным представителем антисистемы. Это скорее человек, поддавшийся пропаганде антисистемы (например, пропаганде о так называемой «свободе»). Антисистемщиком здесь мог бы выступить человек, посоветовавший Седоку снять узду с хорошего Коня. Причем он бы знал, к чему это может привести, и был бы доволен результатом, не сожалея о нем. Но Крылов такого Советчика в басню не ввел. Его басня адресована не столько антисистемщикам, сколько тем, кто может поддаться на пропаганду антисистемы, дабы предостеречь их от этой пропаганды.


Как ни приманчива свобода,
Но для народа
Не меньше гибельна она,
Когда разумная ей мера не дана.
Все должно быть в меру. Гениально и просто.

Критику революции можно увидеть ив басне «Лягушки просящие царя» (1809). Главные герои ее как можно догадаться лягушки. Здесь виден намек на французов, которых часто называли «лягушатниками».


Лягушкам стало не угодно
Правление народно,
И показалось им совсем не благородно
Без службы и на воле жить.
И они просят у богов дать им царя.

Их просьба удовлетворяется. Царь им достался вроде хороший


Ну, посмотреть, так это чудо!
Одно в Царе лишь было худо:
Царь этот был осиновый чурбан.

Постепенно лягушки к царю привыкают, и перестают его бояться.


Сперва перед Царем ничком;
А там, кто посмелей, дай сесть с ним рядом;
А там, которые по удалей,
К царю садятся уж и задом.
Царь терпит все по милости своей.

Что характерно, революции происходят не при тиранах, а при царях довольно слабых и милостивых. Карл Стюарт, Людовик XVI и Николай II жестокими тиранами не были и даже шли на либеральные уступки. Впрочем, это тот случай, когда «простота хуже воровства».Эти монархи своей мягкостью довели до плахи себя и погубили много своих подданных. Как заметил Крылов, царь не должен быть «осиновым чурбаном». А то…


Немного погодя, посмотришь кто захочет,
Тот на него и вскочит.

Царь не должен потакать наглости своих подданных. Нельзя все время идти на уступки. Это приводит к плохим последствиям.


В три дня наскучило с таким Царем житье.
Лягушки новое челобитье,
Чтоб им Юпитер в их болотную державу
Дал подлинно Царя на славу!

Итак, подданные решают сменить Царя. Хотят получить «Царя на славу». Это заканчивается плохо и для царя, которого сменяют, и для подданных.


Молитвам теплым им внемля,
Послал Юпитер им на царство Журавля.
Царь тот не чурбан, совсем иного нрава:
Не любит баловать народа своего;
Он виноватых ест: а на суде его
Нет правых никого.
Зато уж у него,
Что завтрак, что обед, что ужин, то расправа.
На жителей болот
Приходит черный год.
В Лягушках каждый день великий недочет.
С утра до вечера их Царь по царству ходит
И всякого кого ни встретит он
Тотчас засудит и - проглотит.
Вот пуще прежнего и кваканье и стон.

Уж оченьпохоже это на то, что творилось во Франции после победы революции, когда работала гильотина. Сколько французов тогда было засужено и тут же казнено. Ведь суды были упрощенны до предела, как позже советские «тройки». Судебно-карательная машина была поставлена на конвейер. Иногда казалось, что революционеры соревновались, кто больше вычислит, засудит и казнит «врагов народа».


Вот пуще прежнего и кваканье и стон,
Чтоб им Юпитер снова
Пожаловал Царя инова;
Что нынешний их Царь глотает их как мух;
Что даже им нельзя (как это ни ужасно!)
Ни носа выставить ни квакнуть безопасно;


Что наконец, их Царь тошнее им засух.

Нельзя ни «носа выставить», ни «квакнуть» безопасно. Уравниловка, и полное отсутствие так называемой «свободы слова», вот к чему приводит революция.


«Почто ж вы прежде жить счастливо не умели?
Не мне ль, безумные , - вещал им с неба глас,-
Покоя не было от вас?
Не вы ли о Царе мне уши прошумели?
Вам дан был Царь? - так тот был слишком тих:
Вы взбунтовались в вашей луже,
Другой вам дан - так этот очень лих;
Живите ж с ним, чтоб не было вам хуже!

Основная причина беды постигшей лягушек в том, что они взбунтовались. Против того, кого им дал Юпитер. И Юпитер призывает их терпеть, чтоб «не было бы хуже». К терпению призывает Крылов.

Революционерам-антисистемщикам свойственны утопические замыслы. Они рассчитывают создать идеальное общество. А точнее идеальную социальную систему. Но идеальных систем нет. Крылов это понимал. У него это сказано в начале басне «Мирская сходка» (1816), которая тоже была написана в период осмысления революции.


Какой порядок ни затей,
Но если он в руках бессовестных людей,
Они всегда найдут уловку,
Чтоб сделать там, где им захочется, сноровку.

Эти слова можно сказать, по поводу любой социальной утопии. Кто-то идеализирует демократию, кто-то монархию, кто-то диктатуру. Но «какой порядок ни затей…».

К революционной тематике относится ибасня«Роща и Огонь» (1809).


С разбором выбирай друзей.
Когда корысть себя личиной дружбы кроет,-
Она тебе лишь яму роет.
Чтоб эту истину понять еще ясней,
Послушай басенки моей.

Адепты антисистем используя ложь всегда свои истинные мотивы «личной дружбы» кроют.


Зимою Огонек под Рощей тлился;
Как видно, тут он был дорожными забыт.
Час от часу Огонь слабее становился;

Судя по всему, речь идет о «пришлой» антисистеме. Для России именно таковой и была масонская антисистема. Пришлые антисистемы особенно опасны, потому что аборигены не сразу видят их суть. Это и показано в басне.


Дров новых нет; Огонь мой чуть горит
И, видя свой конец, так Роще говорит:
«Скажи мне, Роща дорогая!
За что твоя так участь жестока,
Что на тебе не видно ни листка,
И мерзнешь ты совсем нагая?»-

Как всегда, адепты антисистемы начинают свою речь со слов «как все плохо».


«Затем, что, вся в снегу,
Зимой ни зеленеть, ни цвесть я не могу»,-
«Безделица! - Огонь ей продолжает, -
Лишь подружись со мной; тебе я помогу.
Я солнцев брат и зимнею порою
Чудес не меньше солнца строю.

Здесь возможна следующая символика: Солнце - Бог, огонь - дьявол. Об их «братстве» и «сотрудничестве» очень много говорят поклонники и апологеты дьявола. Например, примерно это говорили деятели Второй Инквизиции, оправдывая черта тем, что он ничего не может сделать без Божьего попущения. Они также говорили, что «Бог допускает Зло, потому что обращает его в Добро». Этим они оправдывали Зло, которое творили.

Также можно вспомнить известную апологию разрушения, которая основывается на том, что только разрушив старое, можно построить новое. Поэтому разрушители объявляли себя соавторами созидателей. Проблема в том, что для антисистемщиков разрушение является самоцелью, а не средством для созидания.


Спроси в теплицах об Огне:
Зимой, когда кругом и снег и вьюга веет,
Там все или цветет, иль зреет:
А все за все спасибо мне.
Хвалить себя хоть не пристало,

Ложь как метод борьбы. Фразы или события вырываются из контекста. Кроме того, можно увидеть аналогию с заграничным идеалом, мол «там» антисистема в почете, не то что здесь. Например, там уже давно есть демократия, свобода слова, свобода, совести. Забывается только, что там всему этому дана разумная мера: «огонь» локализован в «каминах».


И хвастовства я не люблю,
Но солнцу в силе я никак не уступлю.
Как здесь оно спесиво не блистало,
Но без вреда снегам пустилось на ночлег;
А около меня, смотри, как тает снег,

Прямой вызов Богу, или Природе. «Мы в силе не уступим».


Так если зеленеть желаешь ты зимою,
Как летом и весною,
Дай у тебя мне уголок!»

Типичный призыв к утопии. Негативное отношение к объективным законам бытия. Ведь это естественно, что Роща не зеленеет зимой так, как летом и весною. Но Огонь говорит, что это плохо и может сделать лучше, то есть идеально. Естественно ни к чему хорошему предоставление «уголка» Огню, то есть антисистеме, не ведет.


Вот дело слажено: уж в Роще Огонек
Становится Огнем; Огонь не дремлет:
Бежит по ветвям, по сучкам;
Клубами черный дым несется к облакам,
И пламя лютое всю Рощу вдруг объемлет.
Погибло все вконец, - и там, где в знойны дни
Прохожий находил убежище в тени,
Лишь обгорелые пеньки стоят одни.

Последствия ужасны. Был достигнут идеал антисистемы - максимально возможное упрощение. Антисистема естественно погибла


И нечему дивиться:
Как дереву с огнем дружиться?

А ведь если внимательно присматриваться к тем, кто напрашивается в друзья, то можно увидеть их суть. С разбором надо выбирать друзей. Например, когда у нас стали дружить с марксизмом, должны были понимать что он сулит разрушения. Интересна в этом отношении подборка изречений Маркса сделанная Шафаревичем[11]:

О гражданской войне. Маркс:

«Мы говорим рабочим: вы должны пережить 15, 20, 50 лет гражданской войны и международных битв не только для того, чтобы изменить существующие отношения, но чтобы и самим измениться и стать способными к политическому господству»

О демократии.

"В то время как демократические буржуа хотят возможно быстрее закончить революцию, в лучшем случае с проведением вышеуказанных требований, наши интересы и наша задача заключается в том, чтобы революция была перманентной до тех пор, пока все более или менее имущие классы не будут устранены от господства..."

О терроре:

"...существует только одно средство для того, чтобы сократить, упростить и локализовать кровожадную агонию старого общества и кровавые муки родов нового общества, только одно средство - революционный террор"

То есть, ничего хорошего марксизм не обещал.

Как и другие социалистические утописты. По наблюдению Шафаревича, если внимательно читать труды социалистов то там уже можно увидеть что хорошей жизни социализм не обещает.

Но это антисистема, хорошо известная нам. Крылов видел другие. Но ведь они похожи. Во времена Крылова, тоже слышались призывы «свергнуть», «покончить», «разрушить». «Имеющий уши да услышит».

Тут еще можно вспомнить современное так называемое «правозащитное движение», заботящееся о правах преступников и террористов (которых часто называют как угодно только не «террористами»). Эти люди порой переступают все допустимые грани и, по сути, призывают «дерево» к дружбе с «огнем». Что, естественно, ни к чему хорошему не приводит.

Огонь - очень яркий образ. Недаром с ним ассоциируется Ад. Огонь максимально упрощает, то что обрабатывает, превращая все в пепел. Он уничтожает материю, превращая ее в фотоны которые уходят в вакуум, то есть в бездну. Поэтому, как заметил Гумилев, Главный ангел тьмы носит название Люцифер, что значит «несущий свет», хотя точнее было бы сказать «уносящий свет». Куда? Во Тьму, то есть в бездну[5].

Пиромания довольно распространена среди антисистемщиков. Когда горит дом, они получают удовольствие от лицезрения пожара, а не от предвкушения, что на его месте построят другой дом, более красивый.

Можно вспомнить, как называлась главная социал-демократическая газета - «Искра» - и ее знаменитый эпиграф «Из искры возгорится пламя»[2], взятый из стихотворения поэта-декабриста Одоевского. Или не менее знаменитые «Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем».

Есть еще одна басня «про огонь», которая тоже относитсяк революционной тематике: «Пожар и Алмаз» (1816).


Из малой искры став пожаром,
Огонь в стремленье яром,
По зданьям разлился в глухой полночный час.

У Крылова тоже есть образ искры и пожара. Но у него это - отрицательные явления.


При общей той тревоге
Потерянный Алмаз
Едва сквозь пыль мелькал, валяясь на дороге.
«Как ты, со всей своей игрой,-
Сказал Огонь,- ничтожен предо мной!
И сколь навычное потребно зренье,
Чтоб различить тебя при малом отдаленье,
Или с простым стеклом, иль с каплею воды,
Когда в них луч иль мой, иль солнечный играет!
Уж я не говорю, что все тебе беды,
Что на тебя ни попадает:
Безделка - ленты лоскуток;
Как часто блеск твой затмевает,
Вокруг тебя один обвившись, волосок!

Здесь виден вызов культуре, всему прекрасному что создает этническая система, с которой борется антисистема. Многие деятели культуры гибнут при революции, а их творения уничтожаются (например, иконы) или презираются. «Зачем нужно это искусство? Какая от него польза народу?».

Но что самое интересное попытка затмить Революционным Пожаром культуру. Французская революция была объявлена «Великой». И ею зачарованно многие любовались. А к тому чтобы зачаровать и заставить людей любоваться этим, как раз и стремились революционеры и их помощники. Можно вспомнить слова Бакунина, что"Страсть к разрушению есть в то же время творческая страсть". Революционеры, видите ли, тоже творческие люди.

Причем их творчество более ярко, ведь оно производит сильное впечатление.


Не так легко затмить мое сиянье,
Когда я, в ярости моей,
Охватываю зданье.
Смотри, как все усилия людей
Против меня я презираю;
Как с треском все, что встречу, пожираю -
И зарево мое, играя в облаках,
Окрестностям наводит страх!» -

Что есть, то есть. Революционеры действительно наводят страх.


«Хоть против твоего мой блеск и беден,-
Алмаз ответствует, - но я безвреден:
Не укорит меня никто ничьей бедой,
И луч досаден мой
Лишь завести одной;

Крылов противопоставляет «красоте пожара», красоту Алмаза, под которым может пониматься любое небольшое, но красивое произведение искусства. Им приятно любоваться и оно, в отличие от пожара, безвредно.


А ты блестишь лишь тем, что разрушаешь;
Зато, всей силой съединясь,
Смотри, как рвутся все, чтоб ты скорей погас.
И чем ты яростней пылаешь,
Тем ближе может быть к концу».

Любой пожар рано или поздно заканчивается, а произведения искусства могут переживать века.


Тут силой всей народ тушить Пожар принялся:
На утро дым один и смрад по нем остался:
Алмаз же вскоре отыскался
И лучшею красой стал царскому венцу.

Шафаревич заметил, что защита от воздействия «Малого народа» посильна лишь всему народу в целом. Крылов тоже призывает «тушить Пожар» всем народом. Так или иначе, от Пожара со временем остается один смрад. И хорошо, если после него отыскиваются какие-нибудь «алмазы». Басня писалась вскоре после реставрации Бурбонов, то есть после победы над французской революцией. Видимо именно об этой Реставрации говорится в последних строках басни. Крылов поет гимн победе над революцией.



Творчество И.А.Крылова против антисистемной идеологии
 и практики

12. Философские басни.

Да сбудется сказанное через пророка, который говорит:
«Открою в притчах уста Мои; произнесу сокровенное от создания мира

(Мф 13:35)

Как здесь неоднократно уже говорилось, «Великой» французской революции предшествовала эпоха «Просвещения». У Крылова есть интересные басни об этом явлении, причем так речь идет о философах, то и басни, рассказывающие о них, довольно философские. Я даже не уверен, что до конца понял их философский смысл. Каждый раз их перечитывая я нахожу что-то новое. Можно сказать, что это басни для людей другой «весовой категории». Но я постараюсь изложить то, что понял.

Крылов прямо говорит о «просвещении» в начале басни «Червонец» (1812).


Полезно ль просвещенье?
Полезно, слова нет о том.
Но просвещением зовем
Мы часто роскоши прельщенье
И даже нравов развращенье;

Крылов говорит, что в принципе к просвещению он относится положительно, только под этим словом разные люди понимают разное. Крылов как и многие другие считал, что философы-просветители занимались развращением нравов. Как заметил Павел Корявцев[6], философы-просветители и их соратники, призвав к свержению идеологической монополии церкви незаметно для всех и, по всей видимости для себя, подготовили общество к отрицанию не только средневековой схоластики, но и моральных норм, выкристаллизовывавшихся на протяжении многих веков.


Так надобно гораздо разбирать,
Как станешь грубости кору с людей сдирать,
Чтоб с ней и добрых свойств у них не растерять,
Чтоб не ослабить дух их, не испортить нравы,

«Просветители» и им подобные «вечные оппозиционеры» объявляют себя борцами с недостатками общества. Но за плохим они не видят хорошего. Вместе с «плохой тканью» под их «ножи» попадает много хорошей. Они начинают говорить о том, что все общество один большой недостаток.

Как заметил Шафаревич, деятельность «Малого народа» направлена на, то чтобы уничтожить «Большой народ» морально, то есть как раз ослабить дух[8].


Не разлучить их с простотой
И, давши только блеск пустой,
Бесславья не навлечь им вместо славы.

Антисистемы почти всегда обещают славу, «великое будущее», а в результате получается бесславье.


Об этой истине святой
Преважных бы речей на целу книгу стало;
Да важно говорить не всякому престало:
Так с шуткой пополам
Я басней доказать намерен вам.
---


Мужик, простак, каких везде немало,
Нашел Червонец на земли.
Червонец был запачкан и в пыли;
Однако ж пятаков пригорошни трои
Червонца на обмен крестьянину дают.
«Постой же,- думает мужик, - дадут мне вдвое;
Придумал кой-что такое,
Что у меня его с руками оторвут».
Тут, взяв песку, дресвы и мелу
И натолокши кирпича,
Мужик мой приступает к делу.
И со всего плеча
Червонец о кирпич он точит,
Дресвой дерет,
Песком и мелом трет;
Ну, словом, так, как жар Червонец заиграл:
Да только стало
В нем весу мало,
И цену прежнюю Червонец потерял.

Герой басни занимается тем же чем и антисистемщики, а именно упрощением. Убирает все «лишнее» чтобы стало «идеально», повысилось в цене. В результате, объект творчества уменьшается в объеме и теряет цену. Зачастую антисистемщики так обрабатывают «червонцы», что объем последних становится равен нулю, то есть «Червонцы» исчезают.

Другую философскую басню Крылова - «Водолазы» (1814) - Иоанн Сан-Францисский называет притчей. Написана она была по заказу директора Публичной библиотеки А.Н. Оленина. А.Н. Оленин следующим образом формулировал в своем вступительном слове на открытии библиотеки основную мысль этой басни: «Желание достичь до истинного познания вещей похвально и полезно, когда оно управляется здравым и твердым рассудком, не переходя границ, положенных природою уму человеческому, напротив того сие стремление вредно и даже пагубно, когда оно не обуздано и руководствуется единою гордостию ума»[7].


Какой-то древний царь впал в страшное сомненье:
Не более ль вреда, чем пользы от наук?
Не расслабляет ли сердец и рук
Ученье
И не разумнее ль поступит он,
Когда ученых всех из царства вышлет вон?

Во времена Крылова и раньше по этому вопросу шло немало споров. О Разуме, о науке, об их вреде или пользе.


Но так как этот царь, свой украшая трон,
Душою всей радел своих народов счастью
И для того
Не делал ничего
По прихоти, иль по пристрастью

Здесь у Крылова виден вполне положительный Царь. Не только гордые и самолюбивые Львы и Орлыбыли героями его басен.


То приказал собрать совет,
В котором всякий бы, хоть слогом не кудрявым,
Но с толком лишь согласно здравым
Свое представил: да иль нет;
То есть ученым вон из царства убираться
Или по прежнему в том царстве оставаться?

Здесь встает вопрос, который я называю «вопросом инквизиции». Инквизиция создавалась для борьбы с антисистемами. Гумилев заметил, что антисистемы создают пассионарии, то есть люди выдающиеся. Инквизиторы это тоже интуитивно чувствовали. В результате приходили к выводу, что все беды от пассионариев. Появлялся вопрос, а не следует ли избавиться от всех пассионариев. Возможно, чем меньше пассионариев, тем лучше. В результате инквизиция превращается в «анти-пассионарную» антисистему. Начинается охота на всех, кто чем-то выделяется. Деятельность инквизиции особенно расцветает в эпоху Надлома, когда господствует императив «Мы устали от великих». В эту фазу пассионарии перестают пользоваться популярностью. Это создает благоприятные условия для работы инквизиторов. В Европе «охота на ведьм» расцвела во время фазы Надлома. В Древней Руси «охота на волхвов» тоже имела место в эпоху, которую Гумилев назвал фазой надлома. В начале 19 века в фазу Надломавступил российский суперэтнос. «Вопрос инквизиции» постепенно становился актуальным в России.


Однако ж как совет не толковал:
Кто сам свой голос подавал,
Кто голос подавал работы секретарской,
Всяк только дело затемнял
И в нерешимости запутывал ум царской.
Кто говорил, что неученье тьма,-
Что не дал бы нам бог ума,
Ни дара постигать вещей небесных,
Когда бы он хотел,
Чтоб человек не боле разумел,
Животных бессловесных,
И что, согласно с целью сей,
Ученье к счастию ведет людей.
Другие утверждали,
Что люди от наук лишь только хуже стали:
Что все ученье бред,
Что от него лишь нравам вред
И что, за просвещеньем вслед
Сильнейшие на свете царства пали.

Как видно, у обеих сторон есть свои аргументы. Причем, представителей антисистем можно увидеть с обеих сторон. Одни представители антисистем боготворили Разум, и создавали культ Науки, другие, впадая в противоположную крайность, говорили о вреде науки, например Руссо в его трактате «О влиянии наук на нравы».В общем, как заметил Корявцев, представители антисистем могут оказаться в любом лагере, если там будет возможность разрушать.

Но, кроме того, здесь можно увидеть намек на Францию как на одно из «Царств», падших«вслед за просвещеньем».


Короче: с обеих сторон,
И дело выводя и вздоры,
Бумаги исписали горы,
А о науках спор остался не решен;
Царь сделал более Созвав отвсюду он
Разумников, из них установил собранье
И о науках спор им предложил на суд
Но способ был и этот худ,
Затем что царь им дал большое содержанье:
Так в голосах между собой разлад
Для них был настоящий клад;
И если бы им волю дали,
Они б доныне толковали
Да жалованье брали.

Крылов везде остается верен себе, показывая сущность некоторых сребролюбивых людей.


Но так как царь казною не шутил,
То он, приметя то, их скоро распустил.

Царь все-таки положительный, и с казной не шутит. Мыслители должны отрабатывать свое жалованье, а не «переливать из пустого в порожнее».


Меж тем час от часу впадал в сомненье боле.
Вот как-то вышел он, сей мыслью занят, в поле
И видит пред собой
Пустынника с седою бородой
И с книгою в руках большой.
Пустынник важный взор имел, но не угрюмый;
Приветливость и доброта
Улыбкою его украсили уста,
А на челе следы глубокой видны думы.

Интересный главный положительный герой - пустынник напоминающий древних пророков-аскетов дающих советы монархам. Правда, те были пожестче и скорее всего угрюмыми.


Монарх с пустынником вступает в разговор
И, видя в нем познания несчетны,
Он просит мудреца решить тот важный спор:
Науки более ль полезны иль вредны?
«Царь! - старец отвечал, - позволь, чтоб пред тобой
Открыл я притчею простой,
Что размышленья мне внушили многолетны».

В этом пустыннике можно увидеть и самого Ивана Андреевича. Он использует притчу чтобы донести свою мысль, а басни имеют много общего с притчами.


И, с мыслями собравшись, начал так:
«На берегу близ моря,
Жил в Индии рыбак;
Проведши долгий век и бедности и горя,
Он умер и троих оставил сыновей.
Но дети, видя,
Что с нуждою они кормились от сетей,
И ремесло отцовско ненавидя
Брать дань богатее задумали с морей
Не рыбой, - жемчугами;
И, зная плавать и нырять,
Ту подать доправлять пустились сами.

Люди знакомые с ПТЭ [5] увидят здесь отличия в поведении людей, основанные на различной пассионарности. У гармоничного рыбака родились пассионарные сыновья. Они решили добывать себе «хлеб насущный» не так как отец, живущий в гармонии с природой, а иначе. В отличие от отца, добывающего столько, сколько надо для пропитания, они решили богатеть, то есть добывать больше чем надо (с другой стороны, отец вырастил троих детей, а не двух, что необходимо для выживания и характерно для гармоничных людей).


Однако ж был успех различен всех троих:
Один ленивее других,
Всегда по берегу скитался;
Он даже не хотел ни ног мочить своих,
И жемчугу того лишь дожидался,
Что выбросит к нему волной,
А с леностью такой
Едва-едва питался.

Крылов описывает три различных типа пассионариев. Первый тип обладает довольно низкой пассионарностью, близкой к состоянию гармоничных людей. Он стремится к благоустройству без риска для жизни. Небольшой риск ведет к небольшим успехам.


Другой,
Трудов нимало не жалея
И выбирать умея
Себе по силе глубину,
Богатых жемчугов нырял искать по дну
И жил всечасно богатея.

Второй тип более пассионарен чем первый. У него наиболее «оптимальная» пассионарность для того, чтобы богатеть. Учитывая контекст притчи, надо понимать что речь в основном идет об интеллектуальном богатстве, или научном (которой, впрочем, может привести и к богатству материальному). Итак перед нами типичный пассионарий, человек рисковый и упертый, который может изменить свое положение и меняет. Можно отметить, что богатеющий человек здесь положителен и даже ставится в пример. Положительно отношение к инициативным людям, меняющим свое социальное положение можно также встретить в басне «Фортуна в гостях». Это еще раз подтверждает, что Крылов не был социалистом, всегда ругающим людей богатых и высокопоставленных и стремящихся к богатству и высоким постам.


Но третий, алчностью к сокровищам томим,
Так рассуждал с собой самим:
«Хоть жемчуг находить близ берега и можно,
Но, кажется, каких сокровищ ждать не должно,
Когда бы удалося мне
Достать морское дно на самой глубине?
Там горы, может быть, богатств несчетных:
Кораллов, жемчугу и камней самоцветных,
Которы стоит лишь достать
И взять»
Сей мыслею пленяясь, безумец вскоре
В открытое пустился море
И, выбрав, где была чернее глубина,
Но, поглощенный ею,
За дерзость, не доставши дна,
Он жизнью заплатил своею.

А это третий тип пассионария, чья пассионарность выражается в «безумии», которая приводит его к гибели. Он нам наиболее интересен. Главное же что хочет сказать Крылов это то, что во всем нужно знать меру.


О, царь! - промолвил тут мудрец,-
Хотя в ученье зрим мы многих благ причину,
Но дерзкий ум находит в нем пучину
И свой погибельный конец
Лишь с разницею тою,
Что часто в гибель он других влечет с собою».

Итак здесь речь идет о дерзких умах, которым мало того, что «оптимально». Они не хотят ограничиваться границами положенными природой. Они напоминают первых людей решивших вкусить запретного плода, чтобы стать «как боги».

Еще Аристотель заметил, что всякая органичная сущность (например, корабль) имеет свой естественный предел. Но антисистемщики не хотят останавливаться на естественных пределах. Они беспредельщики.

Вспомним что об антисистемах и о познании говорил классик[5]. Гумилев заметил, что в отличие от естествоиспытателей и теологов, изучающих то что есть, основатель типичного (у Гумилева показательного) антисистемного учения - экзистенциализма - Карл Ясперс хочет, «пребывая в истории выйти за пределы всего исторического, достигнуть всеобъемлющего, что недоступно нашему мышлению, но коснуться чего мы все-таки можем - пояснить смысл истории»[5].

На могиле Маркса написаны его слова «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его»[2]. Речь идет об объективных законах бытия, которые одни пытаются познать, а другие, вроде Маркса,пытаются их изменить.

Эти люди пытаются «вырваться» из природы, перестать зависеть от ее законов, быть ее царем.

Их цель -порвать со своим народом, со свое родиной, «оторваться от корней», от родной Земли, уйти как можно дальше как и этот собиратель жемчуга, который не захотел работать «у берега».

Они стремятся к Небытию, рассчитывая получить «тайное истинное знание», и тем самым превзойти в знаниях людей остающихся в Бытии, и не интересующихся тем, что ТАМ. Вот кого символизирует третий сын рыбака. Он устремился в пучину, в поисках «истинного» богатства, как антисистемщики стремятся к Бездне (вакууму), в поисках «истинного», обычным людям недоступного, знания.

Остается еще раз взглянуть на последние слова басни. Рано или поздно, антисистемы, стремясь к «пучине» гибнут. Собственно говоря, они достигают свое цели, уходя в Небытие из этого «плохого» мира. К сожалению, они стремятся увлечь с собой как можно больше людей. В этом их опасность.

Творчество И.А.Крылова против антисистемной идеологии
 и практики

13. О механиках.

И сказали они: построим себе город и башню,
высотою до небес, и сделаем себе имя, прежде
нежели рассеемся по лицу всей земли.

(Быт. 11:4)

Изучая «малый народ» Шафаревич заметил, что для входящих в эти движения характерен «механический» подход к обществу, а не «органический» характерный для людей «Большого народа»[8]. Они воспринимают человеческие коллективы как «механизмы», а не как организмы. Себя они считают «механиками», а остальных людей «материалом» (вспомним об образе строящегося Храма, где материалом служат люди). По их мнению, судьба «механизма» зависит только от воли «механиков», то есть от их воли.

Эту суть адептов антисистем уловил иКрылов, что было отражено в его баснеМеханик (1816) (которая была написана в период осмысления Революции).


Какой-то молодец купил огромный дом,
Дом правда дедовской, но строенный на славу:
И прочность, и уют, все было в доме том,
И дом бы всем пришел ему по нраву,

Естественно, у Крылова перед глазами была Франция, которая накануне «великой» революции была далеко не последним государством в Европе и в мире. Но у меня перед глазами возникает образ России. Уже немало литературы было написано о том как неплохо Россия развивалась накануне Первой Мировой войны и Революции.


Да только то беды -
Немножко далеко стоял он от воды.

У любого общества в любое время есть недостатки, на которых при желании можно сосредоточить внимание.


«Ну что ж,- он думает, - в своем добре я властен:
Так дом мой, как он есть,
Велю машинами к реке я
(Как видно, молодец механикой был страстен!)

«В своем добре я властен». «Механики», считая остальных людей «материалом» естественно не считают нужным учитывать их волю. Они считают себя в праве изменять «механизм» по своему усмотрению.

Думаю, уже можно увидеть, что «механик» замыслил безнадежное дело. Такое же безнадежное как и построение идеального общества. Социальная утопия. При этом он рассчитывает опираться на науку, на технику, на машины (а ведь в то время машины еще не были так распространены как сейчас). Крылов хорошо чувствовал моду.


Лишь сани под него подвесть,
Подрывшись наперед ему под основанье,
А там уже, изладя на катках,
Я воротом, куда хочу, все зданье
Поставлю, будто на руках.

Самая интересная мысль здесь это «подрыться под основание». Именно этим и занимается большинство революционеров или других антисистемщиков: обрабатывают основы на которых держатся системы. Именно это нужно для кардинального изменения системы. Они рассчитывают «вести» общество куда хотят. Они не признают разумных пределов. Как уже говорилось, они - беспредельщики.


И что еще, чего не видано на свете:
Когда перевозить туда мой будут дом,
Тогда под музыкой с приятелями в нем,
Пируя за большим столом,
На новоселье я поеду, как в карете».

Каково! Он рассчитывает еще и под музыку ехать. А главное сделать то, чего «не видано на свете». Хочется сделать невозможное, преодолеть пределы.

Во всех известных революциях было что-то показательное. Как бы говорилось: «Смотрите на этот величайший эксперимент». И ведь смотрели. И Французская и позже Советская революции многих очаровали.


Пленяся глупостью такой,
И к делу преступил тотчас Механик мой.
Рабочих подрядил, под домом рылся, рылся,
Ни денег, ни забот нимало не берег;
Однако ж дома он перетащить не мог
И только до того добился,
Что дом его свалился.

Французская революция в конце концов привела к оккупации Франции. И как ни пытались российские коммунисты создать идеальное общество, добились они только того, что Россия надорвалась и теперь стоит вопрос о ее существовании.

Для полноты образа не хватает еще ворчания главного героя по поводу того, какой «дом неправильный», и «не соответствующий достижениям науки». Когда социальные утопии терпят крах, у «механиков» всегда оказывается виноват «материал» («необразованный народ»).


Как много у людей
Затей
Которые еще опасней и глупей!

Крылову это кажется глупым. Человек разрушил свой дом, в котором должен был жить, как и революционеры уничтожали свои народы и государства, в которых должны были жить (причем на высоких постах). Но у этих людей другая логика. Ну не нравились им государства, где они приходили к власти, как и этому человеку не понравилось место положения дома. А о вкусах спорить бесполезно.

В басне говорилось об эксперименте с домом. Но подразумевались эксперименты социальные. Именно такие эксперименты «еще опасней и глупей». В басне человек работал с неживым сооружением, а «механики» которые подразумевались, работают с живыми людьми.

Творчество И.А.Крылова против антисистемной идеологии
 и практики

14. О философах.

Пилат сказал ему: Что есть истина?
(Ин. 18:38)

Основатели негативных учений, как правило, были философами. Маркс, Энгельс, Ленин - эти примеры можно продолжать. У истоков Французской Великой Революции стояли философы-просветители. Крылов это видел, вследствие чего в его баснях философы как правило отрицательные персонажи. Причем некоторые из этих философов очень похожи на адептов антисистем.

Очень интересен образ скворца-философа из басни «Котенок и скворец» (1825). В ней ярко показана философия антисистемы относительно морали и метод борьбы.


В каком-то доме был Скворец,
Плохой певец;
Зато уж философ презнатный,

Люди входящие в антисистемы как правило не очень хорошие деятели культуры (хотя исключения бывают). Создатели сборника «Вехи», изучающие интеллигенцию (так в то время обозначалась российская антисистема), заметили что большинство классиков литературы (и других областей культуры) стоят вне интеллигенции. Из классиков единственным исключением является Салтыков-Щедрин.Еще можно добавить позднего Толстого, но при этом интересно отметить что, как заметил Иоанн Сан-Францисский[1], его философские труды написаны не так талантливо как художественные.


И свел с Котенком дружбу он.
Котенок был уж котик преизрядный,
Но тих, и вежлив и смирен.
Вот как-то был в столе Котенок обделен.
Бедняжку голод мучит:
Задумчив бродит он, скучаючи постом;
Поводит ласково хвостом
И жалобно мяучит.

Под Котенком надо понимать народ, к которому направляется пропаганда антисистем. Котенка мучит голод. У любого общества есть недостатки и бывают кризисные моменты, когда значительная часть народа недовольно существующим положением вещей. Надо заметить, что антисистемы далеко не всегда являются виновниками кризисной (или, как говорил Ленин, революционной) ситуации, но они всегда пытаются такой ситуацией воспользоваться.


И философ Котенка учит
И говорит ему: «Мой друг, ты очень прост,
Что терпишь добровольно пост;
А в клетке над носом твоим висит щегленок:
Я вижу, ты прямой Котенок».-
«Но совесть…» - «Как ты мало знаешь свет!
Поверь, что это сущий бред
И слабых душ одни лишь предрассудки,
А для больших умов - пустые только шутки!
На свете кто силен,
Тот делать все волен.
Вот доказательства тебе и вот примеры».-
Тут, выведя их на свои манеры,
Он философию всю вычерпал до дна.

Вот она философия антисистем. Многие ее положения можно найти в работах философов-просветителей, с которыми и был знаком Крылов.


Котенку натощак понравилась она:
Он вытащил и съел щегленка.

В кризисные моменты талантливые ораторы от антисистем вполне могут иметь успех, и провоцировать народ на преступленья. Многие голодные, просто недовольные и впечатлительные (подверженные пропаганде) люди встают под знаменны антисистем и разрушают и грабят.

Заметьте, что сам Скворец ничего не поимел от преступления Котенка. Ему просто приятно, что у него есть слушатель или ученик. Он служит идее. Можно вспомнить, что многие революционеры были аскетами и искренними служителями идеи. Но это не снимает с них ответственности.


Разлакомил кусок такой Котенка,
Хотя им голода он утолить не мог.
Однако же второй урок
С большим успехом слушал
И говорит Скворцу: «Спасибо милый кум!
Наставил ты меня на ум».
И, клетку разломав, учителя он скушал.

Тут показывается, чем заканчивается всякая революция. Думаю, все слышали фразу «Революция пожирает собственных детей». У Крылова неоднократно приводится мысль, что преступники «от дел своих казнятся». Это же касается деятельности антисистем. Они сами рубят сук, на котором сидят.

Башилов вслед за французским историком Тэном заметил, чтокогда переворот совершается, со дна поднимаются стаи деморализованных личностей, которым глубоко наплевать на идеи господ фанатиков, а которые хотят только любой ценой присосаться к власти. Завязывается борьба, в результате которой фанатики быстро становятся на голову короче[3].

Жалко, что Котенок стал преступником и убийцей. Справедливо при этом то, что Соловей-философ погиб от собственной философии.

Очень похожа на только что рассмотренную басню, басня «Мальчик и Червяк» (1819), хотя у них есть различия.


Не льстись предательством ты счастие сыскать!
У самых тех всегда в глазах предатель низок,
Кто при нужде его не ставит в грех ласкать;
И первый завсегда к беде предатель близок.

Ложь и предательство - основные методы борьбы антисистемы. Крылов вспоминает известную мудрость, что «предательство, возможно, кому-то и нравится, но предатели противны всем». Таким путем счастье не сыскать. Как уже говорилось, антисистемы находят союзников по принципу «враг моего врага - мой друг». Но эти союзники временны.


Крестьянина Червяк просил его пустить
В свой сад на лето погостить.
Он обещал вести себя там честно,
Не трогая плодов, листочки лишь глодать,
И то, которые уж станут увядать.

Итак антисистема, которую символизирует Червяк, просит дать ей пристанище. Обещает вести себя смирно, то есть законопослушно (обещать члены антисистемы умеют). При этом ясно, что речь идет о паразите. Антисистемы как правило оформляются в религиозные секты и философские кружки. В общем, непосредственно с производством материальных благ они не связанны.


Крестьянин судит: «Как пристанище не дать?
Ужли от Червяка в саду мне будет тесно?
Пускай его себе живет.
При том же важного убытку быть не может,
Коль он листочка два-три сгложет».

Известное заблуждения что от «Малого народа» не может быть больших неприятностей. Естественно члены «Малого народа» пытаются эту мысль внушить «Большому народу» и, к сожалению, очень часто это удается.


Позволил: и Червяк на дерево ползет;
Нашел под веточкой приют от непогод:
Живет без нужды, хоть не пышно,
И про него совсем не слышно.
Меж тем уж золотит плоды лучистый Царь,
Вот в самом том саду, где также спеть все стало,
Наливное, сквозное, как янтарь,
При солнце яблоко на ветке дозревало.
Мальчишка был давно тем яблоком пленен:
Из тысячи других заметил он,
Да доступ к яблоку мудрен.
На яблоню Мальчишка лезть не смеет,
Ее тряхнуть он силы не имеет
И словом яблоко достать не знает как.
Кто ж в краже Мальчику помочь взялся? Червяк.

Иногда в обществе появляется немало потенциальных преступников, которые по тем или иным причинам не решаются на преступление. Но антисистемы им помогают решится на это.


«Послушай,- говорит, - я знаю это, точно
Хозяин яблоки велел снимать;
Так это яблоко обоим нам непрочно;
Однако ж я берусь его достать,
Лишь поделись со мной. Себе ты можешь взять
Противу моего хоть вдесятеро боле;
А мне и самой малой доли
На целый станет век глодать».

Ложь как метод борьбы. Червяк солгал Хозяину, теперь лжет и Мальчику. В отличие от предыдущего героя, Червяк хочет получить долю. Но небольшую по сравнению с тем, что достанется объекту пропаганды.

Есть небольшая параллель с басней «Конь и всадник», где говорилось, что свободе нужно давать разумную меру. Здесь можно заметить, что Мальчик не совершил бы преступление, если бы Червяк не дал ему такую возможность.


Условье сделано: Мальчишка согласился;
Червяк на яблоню - и работать пустился;
Он яблоко в минуту подточил.
Но что ж в награду получил?
Лишь только яблоко упало,
И с семечками съел его Мальчишка мой;
А как за долей сполз Червяк долой,
То Мальчик Червяка расплющил под пятой:
И так ни Червяка, ни яблока не стало.

Антисистемы работают не только с «низами», которых они провоцируют на восстание, но и с верхами, подготавливая при помощи своих агентов на верху почву для революции. Как этот Червяк. Грызут вроде не много, но у самого основания.

Конечно, между баснями есть разница. О том, что Червяк философ вроде не говорится, к тому же Мальчик уже сам созрел для воровства. В первой было убийство, а здесь воровство. Не очень понятны и мотивы убийства Червяка. Хотя нет. Делиться Мальчик не захотел. В принципе Мальчик более «прирожденный» преступник, чем Котенок.

Но главное, что хотел сказать в этой басне Крылов, это то, что предавать не хорошо. И то, что предателей уничтожают зачастую те, кому их предательство выгодно.

Червяк напоминает либеральных членов правительств, для которых «нет врагов слева» и которые всячески потакают революционерам. Но в случае революции, они все равно остаются не удел, и им еще везет, если их высылают или если им удается эмигрировать. Иначе их «ведут на эшафот» или«ставят к стенке». Еще можно вспомнить нынешних либеральных правозащитников, зарабатывающих «адвокатами терроризма». Кроме всего прочего, пропагандируя «снисходительное» отношение к преступникам (в том числе и к террористам), они создают благоприятные условия для новых преступлений. Басня Крылова и опыт их предшественников предупреждают, что ни к чему хорошему это не приведет.Надо читать классиков и помнить историю.

Что важно отметить, в обеих баснях объектом пропаганды антисистем являются неокрепшие умы: Котенок и Мальчик. Но при этом жертвы пропаганды относятся к гораздо более высокой весовой категории, чем пропагандисты. И в конце обоих басен можно сказать «собаке собачья смерть».

Философом «от антисистемы» можно назвать и Волка из басни «Волк и Пастухи» (1816).


Волк, близко обходя пастуший двор
И видя, сквозь забор,
Что, выбрав лучшего себе барана в стаде,
Спокойно Пастухи барашка потрошат,
А псы смирнехонько лежат,
Сам молвил про себя, прочь уходя в досаде:
«Какой бы шум вы все здесь подняли, друзья,
Когда бы это сделал я!»

Типичная философия антисистем. Вырывать фразы или события из контекста. Как заметил Гумилев, убийство с целью ограбления - преступление, убийство ради садизма - гнусное преступление, убийство на войне не преступление, а подвиг, а казнь преступника палачом - долг[5]. Но многим представителям антисистем свойственно приравнивать эти «убийства». Так и Волк считает, что он делает то же что и Пастухи, а реакция почему-то разная. И объяснять тут что-то бесполезно.

Что же можно (и нужно) противопоставить философии антисистем. Порой просто житейскую мудрость. Или то, что называют народной мудростью. Крылов как раз и был известным знатоком народной мудрости. Ее он и пытается противопоставить «безумию» антисистем.

Не знаю как в других странах, но в России 19 века под народном понималось в основном крестьянство, и народная мудрость отождествлялась с крестьянской мудростью. Крестьяне (и им подобные люди) - это основа этнических систем, благодаря которой осуществляется связь с природным ландшафтом. Это гармоничные люди, то есть люди умеющие брать от природы столько богатств, сколько она может восстановить.

Корявцев заметил, что крестьянство обладает высокой резистентностью к воздействию антисистем, а высокий процент крестьянства создавал плохие условия для развития антисистем. Эти люди, непосредственно связанные с природой, которая для них Мать, и к которой они не могут относиться негативно.

Крылов противопоставляет мудрого крестьянина «недоученному» философу в басне «Огородник и философ» (1811).


Весной в своих грядах так рылся Огородник,
Как будто бы хотел он вырыть клад:
Мужик ретивый был охотник,
И дюж и свеж на взгляд;
Под огурцы одни он взрыл с полсотни гряд.
Двор обо двор с ним жил охотник
До огородов и садов,
Великий краснобай, названный друг природы,
Недоученный Философ,
Который лишь из книг болтал про огороды.
Однако ж за своим он вздумал сам ходить
И тоже огурцы садить;
А между тем смеялся так соседу:
«Сосед, как хочешь ты потей,
А я с работою моей
Далеко от тебя уеду,
И огород твой при моем
Казаться будет пустырем.

Обычное для «философов» обещание великих реформ, на основе «последних достижений науки», в результате которых будет наблюдаться обилие материальных благ.


Да, правду говорить, я и тому дивился,
Что огородишко твой кое-как идет.
Как ты еще не разорился?
Ты, чай ведь никаким наукам не учился?» -

Вот он снобизм представителей «образованного» «малого народа» над «необразованными» представителями «Большого народа», или антисистем над системами. Причем, как заметил Шафаревич, если допустить реальность диагноза который ставят члены «Малого народа» «Большому народу», то действительно приходится удивляться как «Большого народ» еще не вымер[8].

При этом, конечно первой жертвой обвинений в «необразованности» всегда были крестьяне. Если говорить о «книжной» образованности, то крестьяне действительно редко в этом преуспевали. Но они всегда были сильны другим.


«И некогда,- соседа был ответ.-
Прилежность, навык, руки:
Вот все мои тут и науки;
Мне Бог и с ними хлеб дает».-

Эти люди при воспитания получают навыки необходимые для выживания. Причем не только их, но и всей этнической системы. И если у многих их представителей и нет «книжной» образованности, то потому что она им не нужна.


«Невежа! Восставать против наук ты смеешь?» -

В последние века, это обвинение стало очень распространенным среди тех, которые применяли антисистемы к их оппонентам. Оппоненты деятелей антисистем объявляются «врагами науки», «косными реакционерами», «непередовыми», «мракобесами», «противниками прогресса» и т.д. и т.п.


«Нет, барин, не толкуй моих так криво слов:
Коль ты что путное затеешь,
Я перенять всегда готов». -

Те, кого обвиняют в «косности» вовсе не отрицательно относятся к науке и к прогрессу. Они просто не делают из науки культа. И прекрасно понимают, что «новое» не значит «лучшее».


«А вот увидишь ты, лишь лета б нам дождаться…» -
«Но барин, не пора ль за дело приниматься?
Уж я кой-что посеял, посадил;
А ты и гряд еще не взрыл».-
«Да, я не взрыл, за недосугом;
Я все читал
И вычитал,
Чем лучше: заступом их взрыть, сохой иль плугом.

Басня писалась как отзыв на полемику по поводу заимствования западных навыков обработки природного ландшафта. Но как уже говорилось (и как считает Огородник), перенимать надо то, что целесообразно использовать в российских условиях.


Но время еще не уйдет».-
«Как вас, а нас оно не очень ждет»,-
Последний отвечал и тут же с ним расстался,
Взяв заступ свой;
А Философ пошел домой.
Читал, выписывал, справлялся
И в книгах рылся и в грядах,-
С утра до вечера в трудах.
Едва с одной работой сладит,
Чуть на грядах лишь что взойдет,
В журналах новость он найдет -
Все перероет, пересадит
На новый лад и образец.
Какой же вылился конец?
У огородника взошло все и поспело:
И с прибылью, и в шляпе дело;
А Философ -
Без огурцов.

В огородном деле крестьянские навыки оказались эффективнее книжной образованности. Еще бы, ведь его методы проверенны временем.

Гумилев как-то сказал о крестьянах, что они разумно консервативны. Их традиции могут веками не меняться. Но при этом благодаря этим традициям они и другие члены человеческого коллектива выживают. Они относятся к природе скорее как к храму чем как к мастерской. «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю».

Творчество И.А.Крылова против антисистемной идеологии
 и практики

15. Еще некоторые басни.

Тело же не из одного члена но из многих…А если бы все были один член то где было бы тело? Но теперь членов много, а тело одно
(1 Кор. 12:14,19-20)

В этой главе я хотел бы упомянуть еще несколько басен, которые в основном косвенно касаются нашей темы.

Революционеры часто объявляют себя «друзьями народа». Они пытаются помочь народу. Но тут приходит на память крылатая фраза из басни «Пустынник и Медведь» (1808): «Услужливый дурак опаснее врага». Эти люди оказывают обществу «медвежьи услуги». Как заметил Гумилев[5], они в своих заблуждениях могут быть искренними, но это не в коем случае не снимает с них ответственности. Зачастую, у общества действительно бывают проблемы, на которые указывают представители антисистем и которые надо решать. Но как они их решают? Примерно также как и Медведь из этой басни, который искренне пытался избавить спящего Пустынника от мухи. И когда она села на лоб, он взял увесистый булыжник подкараулил ее


Что силы есть - хвать друга камнем в лоб!
Удар так ловок был, что череп врознь раздался,
И Мишин друг лежать надолго там остался!

Видя недостатки ряда представителей какого-то социального слоя или класса, антисистемщики фокусируют на них внимание и призывают ликвидировать данный класс. А ведь каждый класс выполняет определенную социальную функции, то есть приносит пользу. Надо это помнить и не уподобляться герою басни «Хозяин и Мыши» (1809). Герой этой басни, Купчина, учредили «полицию» из Кошек, для охраны своих амбаров от мышей. Но…


В дозорных появился вор.
У кошек, как у нас (кто этого не знает?),
Не без греха в надсмотрщиках бывает,
Тут, чем бы вора подстеречь,
Хозяин мой велел всех кошек пересечь.
Услыша приговор такой замысловатый ,
И правый тут и виноватый
Скорее со двора долой.
Без кошек стал Купчина мой.
А Мыши лишь того и ждали и хотели:
Лишь кошки вон, они - в амбар,
И в две иль в три недели
Поели весь товар.

Судя по всему, Крылов не так уж и плохо относился к представителям «охранки», которую представители антисистем терпеть не могут, пока не придут к власти.

Так или иначе, Крылов предостерегает от необдуманной ликвидации классов, то есть снижения социального разнообразия. Он видит целостную картину взаимодействия различных частей общества. Выше уже упоминалась басня «Листы и корни». К этому же типу можно отнести басню «Собака и Лошадь» (1830). В этой басне Собака стала считаться с Лошадью. Она высказывает сомнение в полезности Лошади и говорит речь о том, как выполняет свои обязанности охранника.


«Конечно,- Лошадь отвечала,-
Твоя правдива речь;
Однако же, когда б я не пахала,
То нечего б тебе здесь было и стеречь.

Во времена споров о том кто более обществу нужен, армия или чиновничество, Крылов сочиняет басню «Пушки и Паруса» (1829). По сюжету басни на корабле произошел конфликт между Парусами и Пушками, которые просят у Небес (в частности у бога ветров морей) ликвидировать Паруса. По их просьбе Паруса ликвидируются.


Но что ж? Корабль без Парусов
Игрушкой стал и ветров и валов,
И носится он в море, как колода;
А в первой встрече со врагом,
Который вдоль его всем бортом страшно грянул,
Корабль мой недвижим: стал скоро решетом,
И с Пушками, как ключ, он ко дну канул.
---


Держава всякая сильна,
Когда устроены в ней все премудро части:
Оружием - врагам она грозна,
А паруса - гражданские в ней власти.

Гумилев говорил, что разнообразие этнической системы придает ей устойчивость.

Революционеры обещали добиться максимального производства материальных и духовных благ. При этом они проводили репрессии против лучших «производителей». Впрочем, уже неоднократно говорилось, что антисистема стремится уничтожить систему за счет которой живет, то есть ее адепты рубят сук, на котором сидят. В этом они напоминают героя басни «Скупой и Курица» (1819), который решил зарезать курицу, несущую золотые яйца, рассчитывая из нее достать клад.


И так, забыв ее к себе благодеянье,
Неблагодарности не побоясь греха,
Ее зарезал он. И что же? В воздоянье
Он вынул из нее просте потроха.

Своим меркантильным отношением к культуре, и ее творцам многие представители антисистем напоминают героя басни «Петух и Жемчужное зерно» (1809).


Навозну куча разрывая,
Петух нашел Жемчужное зерно
И говорит: «Куда оно?
Какая вещь пустая!
Не глупо ль, что его высоко так ценят?
А я бы, право, был гораздо боле рад
Зерну ячменному: оно не столь хоть видно,
Да сытно
---


Невежи судят точно так:
В чем толку не поймут, то все у них пустяк.

Достоевский, дискутируя с нигилистами, заметил что, по их мнению, «сапоги выше Пушкина и Шекспира, потому что без Шекспира и Пушкина можно обойтись».

Выше упоминалась басня «Крестьянин и Змея», где под Змеей понимались иностранные, в основном французские, воспитатели детей российских дворян. Тема взаимоотношений Змей и Крестьян была продолжена. В 1818 году, когда конфликт с французами уже был исчерпан, была написана еще одна басня с таким же названием. Там Змея стремится дружить с Крестьянином, утверждая, что после смены кожи она стала другой.


Однако ж Мужика Змея не убедила.
Мужик схватил обух
И говорит: «Хоть ты и в новой коже,
Да сердце у тебя все то же».
И вышиб из соседи дух.

Змея здесь применяет методику членов антисистем, который тоже «меняют кожу» в зависимости от того, с кем они общаются. Для достижения своих целей они часто применяют ложь, например, притворно каясь и утверждая что «они уже не те». У Крылова получается что Змея «сменившая кожу» опасней. Ведь в первой басне Крестьянин только беседует, а здесь он «соседку» убивает.

Впрочем, изучая «взаимоотношения крестьян и змей», Крылов показывает не только как надо поступать, но и как поступать не надо. Например, в басне «Крестьянин и Змея» (1825) (уже третья басня с таким названием).


Когда почтен быть хочешь у людей, -


С разбором заводи знакомства и друзей!


---


Мужик с Змеею подружился.


Известно что Змея умна:


Так вкралась к Мужику она,


Что ею только он и клялся и божился.


С тех пор все прежние приятели, родня,


Никто к нему ногой не побывает.


"Помилуйте,- Мужик пеняет,-


За что вы все покинули меня!


Иль угостить жена вас не умела?


Или хлеб-соль моя вам надоела?"-


"Нет, - кум Матвей сказал ему в ответ,-


К тебе бы рады мы, сосед,


И никогда ты нас (об этом слова нет)


Не огорчил ничем, не опечалил:


Но что за радость, рассуди,


Коль, сидя у тебя, того лишь и гляди,


Чтобы твой друг кого, подползши, не ужалил?"

А сколько в истории примеров когда кто-то пытался использовать антисистемы в своих целях, то есть «дружить» с ними. Например, Англия, принимающая у себя чуть ли не всех врагов России от Герцена до Закаева. Там же неплохо себя чувствовал Маркс. Или некоторые еврейские движения, долго сотрудничавшие с большевистской антисистемой. С большевистской антисистемой до сих пор пытаются сотрудничать и некоторые русские национальные движения. Или немцы - с фашизмом. Или правозащитники, рядом с которыми все время мелькают террористы.Все эти сотрудничества приводили и приводят в первую очередь, к ухудшению репутации. Так, что лучше «с разбором заводить знакомства и друзей».

Выше уже говорилось, что Змея подходящий образ для антисистемы. Маленькая и ядовитая. Крылов ее ставит рядом с Клеветником в басне «Клеветник и Змея» (1815). А ведь антисистемы как правило и состоят из лгунов и клеветников. В данной басне Клеветник и Змея попадают в ад и спорят о первенстве. Вельзевул отгоняет Змею на второй место после Клеветника…


…Сказав: «Хоть я твои заслуги признаю,
Но первенство ему по правде отдаю;
Ты зла - твое смертельно жало;
Опасна ты, когда близка;
Кусаешь без вины (и то не мало!),
Но можешь ли язвить ты так издалека,
Как злой язык Клеветника,
От коего нельзя спастись ни за горами,
Ни за морями?
Так, стало, он тебя вредней:
Ползи же ты за ним и будь вперед смирней».
С тех пор клеветники в аду почетней змей.

Что ж, ад это то место, куда, собственно говоря, и стремятся представители антисистем.

Творчество И.А.Крылова против антисистемной идеологии
 и практики

16. Заключениe.

Забавой он людей исправил
Сметая с них пороков пыль
Он баснями себя прославил
И слава эта наша быль…

Вяземский П.А.

Надо сделать пару уточнений. Героями басен Крылова в основном являются животные. К сожалению, образы из животного мира использует не только Крылов. Некоторые социалисты пытаются провести аналогию между взаимоотношениями хищников и теми на кого они охотятся и взаимоотношениями «антагонистических» классов. Но мы-то знаем, что хищники находятся фактически в симбиозе со своими жертвами. Вообще конечно, Крылов очень жестоко поступил, наделяя животных человеческими недостатками. Некоторые люди используют подобные образы для деления животных на «хороших» и «плохих», и «полезных» и «вредных». Но в природе нет «плохих» или «хороших» животных. А Крылов говорил о людях. Животных он использовал как образы.

В просторечии «басня» отождествляется с чем-то вымышленным, а возможно даже с лживым. Но вымышленность не есть еще лживость. Как заметил архиепископ Иоанн (Шаховской), басня в своей литературной форме открывает истину под видом вымысла; тогда как ложь есть утаивание истины под видом правды.

Шафаревич заметил, что представители «малого народа» считают себя «вменяемыми среди невменяемых»[8]. А основная часть народа (и вместе с ним Крылов) считает невменяемыми как раз представителей антисистем. Помните сколько раз о персонажах, похожих на представителей антисистем, он говорит «безумные». Их «безумию» он противопоставляет народную мудрость. Сторонники «нового мышления» эту мудрость называют «устаревшей», но ее также можно назвать проверенной временем. А те ценности, которые пытаются назвать «старыми», на самом деле являются вечными.

Радикальности антисистемщиков можно противопоставить умеренность Крылова, их мечтам об идеальном обществе – его трезвость, их космополитизму – его патриотизм, их аморальности – его нравоучения.

Крылов был малоподвижным человеком. В его жизни мало что менялось. Но он следил за тем, что менялось вокруг. Он напоминает старца, к которому все ходят за наставлением и советом. И он давал мудрые наставления и советы, которые остаются актуальными и по сей день.

Крылов излагает простые истины. Но именно простые истины или объективные законы бытия и вызывают негативную реакцию у представителей антисистем.

Вообще спорить с представителями антисистемы посредством логики невозможно. Потому что причина спора лежит не в сфере логики, а в сфере эмоций. Представителям антисистем этот мир не нравится, основной массе людей нравится. А о вкусах не спорят. Можно заметить что басни Крылова взывают не только к логике но и к эмоциям, вызывая мягчащую сердце улыбку.

Как уже говорилось, с Крыловым люди начинают знакомиться с детства. Прежде всего, потому, что Иван Андреевич умел излагать мысли так доходчиво, что понятно даже детям.

Так почему бы не использовать этот педагогический потенциал для защиты окружающей среды (куда входят природные ландшафты, государства, этносы), от негативного воздействия антисистем.

Напоследок, учитывая, что наши противники используют ложь, думаю разумно привести слова Иоанна Сан-Францисского [1] о том, что Крылов явился тонким воспитателем, а лучше «напоминателем» простой жизненной правды русскому народу, а эта простая правда есть отражение правды вечной.

Творчество И.А.Крылова против антисистемной идеологии
 и практики

17. Литература.

1. Архиепископ Иоанн Сан-Францисский (Шаховской). К истории Русской интеллигенции.
2. Ашукин Н.С., Ашукина М.Г. Крылатые слова: Литературные цитаты; Образные выражения. - 4-е изд., доп. – М.: Худож. лит., 1988. – 528 с
3.Борис Башилов. История русского масонства (монография).
4.Достоевский Ф.М. "Дневник писателя".
5.Гумилев Л.Н.Этногенез и биосфера Земли. – Санкт-Петербург: ООО «Издательский дом “Кристалл”», 2001.
6.Корявцев П.М.Философия антисистем.
7.Крылов И.А. Сочинения в двух томах. Том I. Библиотека «Огонек». Издательство «Правда». Москва. 1969.
8.Шафаревич И.Р. Русофобия.
9.Шафаревич И.Р. Русофобия. 10 лет спустя.
10.Шафаревич И.Р. Феномен эмиграции.
11.Шафаревич И. Р.Арьергардные бои марксизма (О работах Р. А. Медведева).

http://antisys.narod.ru/komnin2.html Вверх  |  

etnogena02.hut2.ru

X